Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

Утром в доме Тальвов появились люди, которых Ренар меньше всего ожидал увидеть за одним столом.

Первой пришла Элина Вассен.

Не под охраной.

Я несколько секунд смотрела на нее, прежде чем поняла, что изменилось.

На ней больше не было одежды крепости.

— Вас отпустили?

— Временно, — ответила она. — Пока пересматривают основания приговора. Совет решил, что после вчерашнего опыта удерживать меня на прежних условиях будет сложно объяснить.

— Быстро.

— Семь лет было медленно. Вчера оказалось быстро.

Ренар вышел из кабинета.

Элина увидела его и замолчала.

Я ожидала неловкости.

Получилось иначе.

— Элина.

— Господин Тальв.

— Я больше не господин дознаватель, если вы об этом.

— Мне все равно, какая у вас должность.

— Мне тоже.

Она некоторое время изучала его лицо.

— Вы действительно потеряли доступ?

— Да.

— Хорошо.

Ренар принял это без видимой реакции.

— Справедливо.

Элина прошла в кабинет.

Следом появился Элвар, ее брат. Он принес с собой деревянный ящик, перевязанный ремнями.

— Нашел в семейном архиве, — объяснил он. — После того как вы вскрыли третью нишу, я решил больше не верить каталогам.

Я одобрительно посмотрела на него.

— Правильное решение.

— Боюсь, сестра заразила.

Третьим пришел незнакомый мужчина лет сорока. Высокий, очень худой, с седой прядью у виска, хотя остальная часть волос оставалась темной. Он вошел один и остановился у двери.

Ренар узнал его сразу.

— Сален.

Мужчина медленно улыбнулся.

— Девять лет прошло, а ты все еще произносишь мое имя так, будто собираешься задать следующий вопрос.

Эшкар.

Я поняла до представления.

Младший брат, которого Памятный Дом поместил рядом с погибшим старшим.

Тот самый человек, дело которого вел Ренар.

— Лада, — сказал Ренар, — Сален Эшкар.

— Знаю, кто он.

Сален перевел взгляд на меня.

— А вас, кажется, теперь знает половина королевства.

— Надеюсь, вторая половина занята чем-нибудь полезнее.

Он усмехнулся и вошел.

Я не стала спрашивать, когда и почему он оказался на свободе. Это было неважно для нынешнего разговора, а любопытство еще не давало мне права разбирать чужие годы по частям.

Ренар закрыл дверь.

На столе уже лежали копии семи дел, старые планы и письмо Севрины.

Сален не садился.

— Зачем позвал?

— Я не звал.

— Тогда кто?

Элина подняла руку.

— Я.

Он посмотрел на нее.

— Мы не знакомы.

— Зато наши дела знакомы.

— Теперь да.

Она указала на стул.

— Садитесь. Если уйдете через пять минут, хотя бы узнаете, почему вас позвали.

Сален сел.

Ренар остался стоять.

— Прежде чем начнем, я должен сказать одно.

— Опять? — спросил Сален.

— Да.

— В прошлый раз ты говорил почти четыре часа.

Ренар не отреагировал.

— Мое заключение по вашему делу было ошибочным.

Сален перестал улыбаться.

Элина опустила глаза.

Ренар продолжил:

— Я считал Домовую запись подтверждением вашего присутствия возле брата. Теперь известно, что Дом мог создать восстановленный след, используя вашу семейную печать. Я не могу пока утверждать, что это произошло именно тогда, пока не проверен узел Эшкаров. Но оснований считать мое прежнее заключение надежным больше нет.

Сален слушал молча.

— Ты ждешь, что я скажу? — спросил он наконец.

— Нет.

— Хорошо. Потому что подходящего ответа у меня нет.

— Я понимаю.

— Нет. Элина уже, наверное, объяснила тебе разницу между пониманием числа и тем, что оно значит.

Ренар посмотрел на нее.

Она не отвела взгляда.

— Объяснила.

Сален провел ладонью по столу.

— Я много лет представлял, что будет, если однажды кто-нибудь из вас придет и скажет: мы ошиблись. Думал, станет легче.

— Не стало?

— Стало. Только совсем не так, как ожидал.

Ренар молчал.

— Мне не нужно твое чувство вины, — продолжил Сален. — Оно мне ничего не вернет. Если хочешь сделать что-то полезное, найди человека, который воспользовался этой ошибкой.

— Именно этим занимаюсь.

— Без должности?

— Теперь да.

Сален впервые посмотрел на него не как на человека из прошлого.

— Тогда, возможно, у тебя наконец получится задавать правильные вопросы.

Не прощение.

Даже близко нет.

Но Ренар сел.

И я поняла, что этот разговор был для него важнее решения Совета.

Элвар открыл принесенный ящик.

— Теперь к вопросам.

Внутри лежали старые письма, несколько книг учета и свернутые планы.

— Это бумаги матери, — сказал он. — Не все. Часть семейного архива после ее смерти опечатали, потом вернули. Я вчера сравнил то, что лежит в официальном каталоге, с тем, что хранилось в ее личном шкафу.

— Нашел расхождения? — спросила я.

— Одно.

Он достал сложенный вчетверо лист.

— Этого нет в каталоге.

Ренар протянул руку, но остановился.

— Я не имею права изымать материалы.

Элвар посмотрел на него.

— А я не отдаю. Показываю.

— Тогда можно.

— Иногда вы невыносимы даже без должности.

— Мне уже говорили.

Элвар развернул лист.

Я видела