Автобиография. Заметки о штате Виргиния - Томас Джефферсон

Маттапони утратили свой язык, сократили добровольной продажей свои земли почти до пятидесяти акров, которые находятся на реке одного с ними имени, и время от времени соединялись с памунками, находящимися от них всего в 10 милях. Численность памунков уменьшилась до 10–12 человек, почти избежавших примеси крови других рас. Старики у них сохраняют в небольшой степени их язык, который, насколько нам известно, является последним следом паухэтанского языка на земле. У них на реке Памунки есть около 300 акров очень плодородной земли, так окруженной водой, что пройти к ней можно только через один проход. У ноттавейев нет ни одного мужчины. Несколько женщин составляют остатки этого племени. Они живут на реке Ноттавей, в графстве Саутгемптон, на очень плодородных землях. Для этих племен очень давно были размечены и выделены в их собственность определенные земли, и сила закона охраняла эти земли от захвата. Обычно у них назначались доверенные лица, которые были обязаны отстаивать интересы индейцев и уберегать их от обид и ущерба.

Монаканы и их союзники, в наше время больше известные под названием тускарора, были, вероятно, связаны с массавомеками или Пятью племенами.{343} Потому что, хоть и известно, что их языки были настолько разными, что при общении им требовались переводчики,[132] мы также знаем, что эриги — племя, прежде обитавшее на берегах Огайо, принадлежало по происхождению к той же группе Пяти племен и также разделяло язык тускарора.[133] Возможно, из-за длительного разделения их диалекты настолько разошлись, что стали непонятны говорящим на одном из них. Известно, что в 1712 г. Пять племен приняли тускарора в свою конфедерацию и сделали их Шестым племенем. Мехерины и тутело также были взяты конфедерацией под свою защиту. Весьма вероятно, что и остатки многих других племен, о которых у нас нет подробных сведений, переместились на запад таким же образом и влились в состав того или иного западного племени.

Мне ничего не известно о существовании у индейцев такой вещи, как памятник: я не удостоил бы чести назвать им наконечники стрел, каменные топорики, каменные трубки и грубые незавершенные изваяния. От их крупномасштабных работ, я думаю, не осталось ничего значительнее обыкновенной дренажной канавы, если не считать могильных холмов, которых много можно найти по всему штату. Размеры их различны, некоторые из них земляные, некоторые сложены из камней. Что это погребения, было давно очевидно для всех, но в связи с какими конкретными событиями их сооружали, не ясно. Одни считали, что в них находятся останки тех, кто пал в боях, проходивших на местах захоронений. Другие объясняли их существовавшим у индейцев обычаем собирать вместе в определенные периоды кости всех умерших родичей, где бы они не были захоронены. Третьи полагали, что это были общие могилы у поселений, и потому находившиеся предположительно в самих поселениях или поблизости от них. Это мнение подтверждалось качеством земли, в которой их обнаруживали (земляные холмы, как правило, находились на плодороднейших влажных лугах по берегам рек), и старинным обычаем, шедшим, как считалось, от индейцев-аборигенов. По этому обычаю, когда аборигены основывали поселение, то первого своего покойника они обкладывали в вертикальном положении землей так, чтобы она его закрывала и поддерживала. Следующего покойника прислоняли к первому, прорыв к нему узкий проход; затем их снова обкладывали землей и т. д. Раз, когда я находился неподалеку от одного из таких холмов, мне захотелось выяснить, было ли какое-нибудь из этих предположений правильным, и если да, то какое именно. С этой целью я решил вскрыть холм и тщательно обследовать.

Он был расположен в долине Риванны, в двух милях от ее главного разветвления, напротив нескольких холмов, на которых находилось индейское поселение. Он был сфероидальной формы, в основании имел диаметр около 40 футов и высоту около двенадцати футов, хотя к тому времени из-за вспашки она уменьшилась до семи с половиной футов, так как землю на нем возделывали около десятка лет. До этого на холме росли деревья диаметром двенадцать дюймов, а вокруг его основания пролегал ров глубиной и шириной пять футов, земля из которого пошла на сооружение этого холма. Сначала я копал неглубоко, в нескольких местах на холме и натыкался на скопление человеческих костей на различной глубине, от трех дюймов до шести футов от поверхности. Они лежали в полном беспорядке — некоторые вертикально, некоторые наклонно, некоторые горизонтально, и концы их указывали в самые разные стороны. Земля, с которой они были перемешаны, удерживала их вместе. Кости наиболее отстоящих друг от друга частей человеческого тела лежали рядом — например, маленькие косточки ступни были обнаружены в полости черепа. Иногда попадалась груда черепов, лежащих как попало, — на боку, вниз лицом или затылком, теменем вверх или наборот, так что в целом создавалось впечатление, будто их высыпали без разбора из мешка или корзины и засыпали землей, не обращая никакого внимания на их положение. Больше всего сохранилось черепов, челюстей, зубов, костей рук, ног, бедер, ступней и кистей. Немного было ребер, несколько шейных позвонков и других отделов позвоночника, но без их отростков, и только одна кость, служащая основанием позвоночного столба.[134] Черепа была настолько хрупкими, что, как правило, рассыпались от прикосновения. Остальные кости были прочнее. Там было несколько зубов, которые были явно меньше зубов взрослого человека; череп, который, на первый взгляд, показался черепом младенца, при извлечении его из земли распался, не дав возможности изучить его более подробно; ребро и осколок нижней челюсти подростка; еще одно ребро младенца и часть челюсти ребенка, у которого зубы еще не прорезались. Эта находка самым убедительным образом показывала, что здесь было и детское захоронение, поэтому я уделил ей особое внимание. Это была часть правой половины нижней челюсти. Все выступы, с помощью которых она сочленялась с височными костями, были целы, и сама кость до излома, а он, насколько я мог судить, был в месте расположения глазного зуба, также была цела. Ее верхняя поверхность, на которой должны находиться зубные впадины, была идеально гладкой. При сопоставлении с челюстью взрослого путем совмещения их задних выступов ее обломанный конец достиг предпоследнего коренного зуба взрослого. Эта кость была белая, все остальные — песчаного цвета. Поскольку детские кости мягкие, они, вероятно, разлагаются быстрее, и это могло стать причиной того, что здесь их было обнаружено так мало. Затем, в самом холме, я прорыл вертикальный проем с тем, чтобы осмотреть его внутреннее строение. Этот проем прошел приблизительно в трех футах от центра холма, открыл поверхность земли на прежнем уровне