Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская

особой структуре. Но при этом многие из них не сопровождаются состояниями субъективных ощущений, поэтому добавим еще одно уточнение в понятиях. Говоря о сознании, мы будем иметь в виду любой процесс в когнитоме, который сопровождается качеством субъективного опыта. Это могут быть ощущаемые процессы мышления, это могут быть эмоциональные ощущения, это могут быть субъективные восприятия или ментальные образы – то, что в философии обозначается как квалиа, со всем богатством их феноменологических свойств. Важное в этих субъективных ощущениях, что это всегда именно процесс: он может прекратиться, его можно прервать.

Определив эти понятия и их демаркации, я могу перейти к главному тезису своего доклада. Он состоит в том, что, будучи правильно понятым, когнитом, или mind в его материальном выражении представляет собой не что иное, как специфическую высокопорядковую структурную организацию мозга. А мозг, следовательно, будучи правильно понятым, в своей высшей реализации представляет собой когнитом, или разум.

Ключевые слова здесь – «будучи правильно понятым». За ними скрывается мысль, что мозг так, как он рассматривался в науке до сих пор, был понят неправильно  –  лишь на уровне его сугубо анатомо-физиологических свойств. Например, один из известных американских нейроученых пользуется в своих выступлениях тезисом, что мозг представляет собой коннектом (термин, введенный для обозначения связей всех элементов нервной системы, см. далее), и его образом может выступать миска спагетти, напоминающая массу причудливо переплетенных нервных волокон[70]. С позиций моей теории такое понимание сущности мозга принципиально неверно. Согласно теории когнитома, в отличие от всех других органов, – печени, почек, сердца – мозг существует на качественно ином уровне структурной и функциональной организации, который я назову гиперсетью.

Итак, я ввел два ключевых понятия моей теории – «когнитом» и «гиперсеть» и связал их в рамках особой, пока еще скрытой от нас структурной организации мозга. Это можно считать краткой аннотацией к моему докладу.

Какое понимание когнитивности мы ищем

Прежде чем продолжить, я сделаю еще одно существенное замечание. Оно касается того понимания когнитивности, которое мы хотим достичь в нашем поиске.

Когда мы говорим, что понимаем что-то в сфере субъективного опыта, здесь может быть два смысла. Во-первых, мы способны понять субъективный опыт, сопереживая его. Это происходит в тех случаях, когда мы выступаем как социальные агенты, и наш мозг, имеющий так называемые зеркальные системы, способен благодаря их активации воссоздать в себе  –  сопережить то, что происходит в мозге у другого социального агента. Это будет чувственный, или субъективный способ понимания субъективных феноменов.

Во-вторых, мы способны достичь понимания этих явлений объективным научным способом. Его ясно определил Эйнштейн: «Когда мы говорим, что понимаем совокупность явлений природы, мы имеем в виду, что нашли конструктивную теорию, которая охватывает их».

Мой тезис заключается в том, что, когда мы найдем теорию мозга и разума (а по моим представлениям, это будет одна и та же теория), она, как и любая другая научная теория, не принесет нам возможность почувствовать, пережить объясняемые нами состояния – в данном случае состояния и процессы, происходящие в другом субъекте. Научная теория, научное понимание и научное объяснение выполняют другие функции – они описывают условия, предсказывающие происхождение и существование тех или иных феноменов. С этой целью мы строим теоретические модели, охватывающие эти явления. Например, модель урагана Эль-Ниньо. Однако создание нами этой модели не означает, что в результате мы почувствуем влагу этого урагана. Научное понимание не эквивалентно чувственному.

Очень многие скептические высказывания относительно возможностей человеческого разума понять феномены субъективного опыта построены на этом недоразумении – ожидается, что такое понимание должно быть чувственным. В действительности никакая научная теория не позволит нам сопережить субъективные состояния. Например, если вы не обладаете теми органами чувств, которыми обладает изучаемое вами сознательное существо, скажем, летучая мышь, то никогда не почувствуете, каково это – быть летучей мышью. Но это не означает, что ее сознание нельзя понять научно.

Поэтому в универсальных целях мы будем искать именно научное понимание явлений когнитивности, и нам нужна конструктивная научная теория, охватывающая их.

Главная проблема когнитивной науки и ее решение в теории

С этими вводными установками перейдем к предмету выступления – феномену когнитивности.

На мой взгляд, ключевое препятствие, не позволяющее сегодня понять суть этого явления и сдерживающее весь прогресс в когнитивной науке, – это то, что и во время первой когнитивной революции, как ее назвал Хомский (имея в виду философскую революцию XVII–XVIII веков – обращение многих мыслителей к пониманию человеческого разума и сознания), и во время второй (которая произошла в середине XX века) не был решен главный вопрос: каким образом разум соотносится с мозгом? В его основе лежит знаменитая философская проблема mind-body или психофизическая проблема, породившая по мере роста человеческого знания научную проблему mind-brain, или, в другом выражении, психофизиологическую проблему. Удовлетворительного принятого решения этой проблемы не существует сегодня ни в философии, ни в нейронауке, ни в психологии, ни в теориях искусственного интеллекта, ни в других ветвях когнитивной науки. Лучшее, чем это решение заменяется, – коррелятивный подход. Но он никак не решает принципиального вопроса – он не противоречит ни панпсихизму, ни эпифеноменализму, ни редуктивному физикализму.

Я буду называть эту центральную проблему когнитивной науки главной проблемой – от MAIN (Mind-brAIN) problem.

Последние пять лет я работал над теорией, которая, несмотря на всю неимоверную сложность этой проблемы, давала бы ее удовлетворительное решение. Гипотетическое решение, которое у меня на данный момент существует, можно сформулировать в виде ответов на три вопроса, составляющие проблему соотношения мозга и разума. Вот эти вопросы.

1. Что такое мозг?

2. Что такое разум?

3. Как соотносятся мозг и разум?

Отправной пункт в решении этих вопросов – выдвинуть идею, что любой мозг может быть представлен как сеть – то есть описан в терминах теории сложных сетей или теории графов. И это распространенное сегодня представление.

Следующий шаг более оригинален. Он состоит в идее, что и любой разум можно формально описать как математическую структуру – сложную сеть. В последние годы в когнитивной науке появляются первые работы, использующие такой подход, но их пока очень мало. Однако я думаю, что в будущем следует ожидать всплеск подобных исследований.

Обратим теперь внимание на соотношение этих двух тезисов, которое дает интересное следствие для рассмотрения главной проблемы. Как я сказал выше, мы будем понимать под разумом определенную структуру – когнитом. Таким образом, вопрос о соотношении мозга и разума приобретает форму проблемы соотношения двух структур. И теперь мы говорим, что обе эти структуры могут быть описаны на одном и том же языке – в понятиях теории сложных сетей. Это превращает