Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Еще в то время как великий князь в первый раз ходил на Новгород, царь казанский Ибрагим получил ложную весть, будто новгородцы разбили великого князя и он сам-четвертый воротился в Москву. Обрадовался этой вести царь Ибрагим и разорил землю Вятскую, за что великий князь послал на него войско: он помирился и обещался поступать, как великому князю угодно. Когда он умер, два сына, Магмет-Аминь, мать которого, по смерти мужа, вышла за Менгли-Гирея крымского, союзника Ивана Васильевича, и Ильгем, стали спорить между собою о том, кому быть царем. Магмет-Аминя великий князь принял к себе, когда в Казани одержал верх Ильгем, а за самим Ильгемом поручил присматривать своим послам. Начал Ильгем владеть в Казани, но казанцам многим стал несносен и великому князю не угодил. В 1487 г. пришли к великому князю казанские мурзы (знатные, князья) и сказали ему: «Отпустили мы к тебе нашего царевича с тем, что если начнет наш царь обходиться, с нами лихо, то ты отпустишь к нам царевича; а нынче, услыхав об этом, зазвал царь нас к себе на обед и хотел перебить. Мы бежали в поле, а он погнался за нами». Тогда послал великий князь с Магмет-Аминем в Казань рать свою судовую и конную, а воеводою дал этой рати князя Холмского. Вышел против них царь Ильгем, но должен был уйти назад в город; остался только один мурза Алгазый; много вреда он сделал нашим, но и его прогнали за Каму. Три недели стояли воеводы под Казанью; не раз царь выходил из города, и всякий раз прогоняли его. Напоследок стало тесно в Казани. Вышел Ильгем и покорился. Посадили в Казань Магмет-Аминя, а Ильгема свезли в Москву. Великий князь послал его жить на Вологду. С тех пор Казань стала зависеть от великого князя, который начал называться «государем болгарским» (прежде на том месте, где было тогда царство Казанское, жили болгары).

Тем временем вятчане выгнали наместника великокняжеского: в 1489 году послал Иван Васильевич к Хлынову (так звали тогда город Вятку) свою рать; туда же велел приходить и казанскому царю. Всего войска было 64 000 человек. Вятчане затворились в городе; видят, однако, что не отстоять им, и посылают просить помилования. «Целуйте крест, – послали им сказать воеводы, – и выдайте заводчиков измены». Подумали вятчане два дня и отвечали, что не выдают заводчиков. Тогда стали воеводы приступать к городу: у города поставили плетень и велели воинам сносить солому и бересту, чтобы зажечь тот плетень и спалить город (а город был, как тогда делали, деревянный). Испугались вятчане, и вышли их большие люди бить челом и выдали заводчиков. Тех заводчиков били кнутом и повесили, а вятчан многих развели по городам; с тех нор смирилась и Вятка.

С Казимиром Польским явной войны не было, а только старались оба государя, сколько можно, вредить друг другу: Иван Васильевич постоянно посылал на землю Литовскую крымского царя, которому за то давал то деньги, то подарки; а король подучал детей Ахматовых, но эти очень были слабы и потому не могли вредить. В Литве оставалось еще много русских князей православной веры; государи литовские оставляли владеть их в тех городах, которые достались их отцам; тяжело было этим князьям жить под властью латинских государей, которые, сколько могли, вредили православию, с тех пор как Ягайло женился на Ядвиге и принял католичество: православным не давал никаких должностей и даже иногда позволял принуждать принять латинство. При короле Казимире запрещено было даже строить новые православные церкви и починять ветхие. Князья же, особенно те из них, у которых владения были близ границ московских, Одоевские (Одоев Тульской губернии), Белевские (Белев тоже), Воротынские (Воротынск Калужской губернии) и др., начали друг за другом переходить на службу московского государя. Казимир жаловался на это Ивану Васильевичу. «Князья племени Владимирова, – велел ему отвечать великий князь, – служили Литве добровольно, и потому, когда хотят, могут возвратиться со своими отчинами в свое отечество!» В 1492 году умер Казимир и Литва отделилась от Польши: литовцы выбрали своим князем одного из сыновей Казимировых, Александра, а поляки – другого, Яна Альбрехта. Когда так отделилась Литва от Польши, воевать стало легче, и Иван Васильевич послал сказать Менгли-Гирею: «Король умер, остались после него дети, такие же Москве и Крыму недруги; пусть хан не мирится с ними, а сядет на коня, и великий князь тоже сядет». Вслед за тем русские воеводы пошли на литовские города. В Литве испугались и стали подумывать о мире; а, для того чтобы мир был прочен, надумались женить великого князя литовского Александра на дочери великого князя Ивана Васильевича. Великий князь требовал, чтобы прежде заключен был мир, а потом говорили о свадьбе. Так и сделали, и, когда заключили мир, приехали в Москву послы литовские и обручили дочь великого князя, Елену, с литовским государем. Отпуская дочь в Литву, Иван Васильевич требовал от зятя, чтобы он не принуждал свою супругу переменять веру, а самой Елене дал такое наставление: «В латинскую божницу не ходить; а захочешь посмотреть латинскую божницу и на монастырь, посмотреть тебе один или два раза, а больше не ходить; а когда будет в Вильне королева, свекровь твоя, и пойдет в свою божницу и станет звать с собою, то проводить ее до дверей, а самой вежливо отпроситься в свою церковь». Кроме того, послам русским наказано было требовать, чтобы во дворце великого князя литовского построена была для Елены православная церковь. Александр на первых же порах пошел против воли своего тестя: венчали их в латинской церкви, и венчал латинский епископ; русский архимандрит только присутствовал при венчании – служить ему не позволили; из православных служил только священник. Церковь Александр не построил, отговариваясь тем, что великая княгиня может ходить и в приходскую; русских, которые были с нею, выслал мало-помалу из Литвы и старался всячески уговорить ее принять латинство или хоть унию, потому что папа хотя и позволил ему жениться на православной, но наказывал стараться обращать ее в латинство. Все это не правилось Ивану Васильевичу, и он начал неприятную переписку с зятем, и, как ни старалась Елена помирить их (чтобы не быть причиною ссоры, она старалась уверить отца, что ей хорошо, но отец не верил), ссора разгоралась все больше и больше, и через шесть лет после брака началась новая война с Литвою.

Тем временем Иван Васильевич старел; старший сын его от первой жены, Иван Иванович, которого он очень любил и при жизни своей объявил великим князем,