Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

умер еще в 1490 году. Он заболел какою-то болезнью в ноге. Лекарь Леон, родом из жидов, взялся его вылечить, стал давать ему зелье внутрь и прикладывать в ноге стоянки с горячей водою. Молодому князю сделалось хуже, и он умер. Разгневался великий князь и велел сжечь лекаря. После Ивана Ивановича осталась молодая жена с сыном Дмитрием.

Этого-то Дмитрия захотел Иван Васильевич сделать своим наследником. Не понравилось это Софье Фоминишне; захотела она, чтобы государем был сын ее Василий, и, видя, что великий князь настаивает на своем, стала она собирать у себя баб-колдуний (тогда верили в то, что можно приворожить к себе человека); а у сына ее стали собираться недовольные великим князем и сговариваться погубить Дмитрия. Узнал все это великий князь и разгневался. Сына и жену посадил под стражу, заговорщиков казнил, а внука задумал венчать на царство. 4 февраля 1498 года увидала Москва небывалое дотоле торжество царского венчание. В Успенском соборе, где литургию совершал митрополит с пятью епископами, венчан был Дмитрий на царство: митрополит подал великому князю бармы (оплечье) и венец Мономахов; Иван Васильевич сам надел их на внука и притом сказал ему: «Внук Дмитрий! Я пожаловал и благословил тебя великим княжеством; а ты имей страх Божий в сердце, люби правду, милость и пекись обо всем христианстве». Недолго Елена с сыном пользовалась милостью великого князя: в следующем году казнены были некоторые самые знатные бояре, в числе их сын того Ряполовского, который некогда спас великого князя. Все видели казнь и не знали, за что казнены бояре. Говорят, будто великий князь узнал, что они оговорили перед ним жену и сына. Вслед за тем Софья Фоминишна и Василий Иванович были освобождены; сына великий князь назвал государем новгородским и псковским. Испугались псковичи, что опять наступят времена кровавых браней, и прислали в Москву послов бить челом великому князю: «Который будет великий князь на Москве, тот бы был и у нас государем». Разгневался великий князь и сказал послам: «Разве я не волен в своем внуке и своих детях? Кому хочу, тому и дам княжество», – и велел посадить псковичей в тюрьму. С тех пор он перестал быть ласковым к внуку и в 1502 году посадил и его и мать в тюрьму, а сына объявил великим князем.

Говорят, что гневу великого князя на невестку помогло еще дело о новгородских еретиках, которых звали жидовствующими.

В то время как Новгород собирался отложиться от Руси и призвал к себе литовского князя Михаила Олельковича, с ним приехал в Новгород жид Схария. Этот Схария поселился в Новгороде и занялся торговлею. Так как в то время весами на базарах распоряжалось духовенство, то он познакомился с несколькими священниками и диаконами. Он был очень умен, а новые знакомые его были в вере нетверды, и стал он сбивать их с толку: говорил им, что Христос был человек, что Троицы Святой нет и всякие такие ереси. Чтобы больше привлечь к себе народа, еретики с виду казались благочестивыми и только тех учили по-своему, в ком видели склонность. Когда в 1480 году Иван Васильевич посетил Новгород, двое еретиков, Дионисий и Алексей, так понравились великому князю, что он взял их с собою в Москву и сделал Дионисия священником в Архангельском соборе, а Алексея – в Успенском. В Москве они нашли новых учеников, и сама Елена очень полюбила ересь; пристал также к ереси симоновский архимандрит Зосима. В Новгороде тем временем архиепископом сделался Геннадий. Некоторые еретики спьяна проболтали о своем учении. Геннадий написал к митрополиту, а митрополит не счел этого важным. Умер митрополит Геронтий, Иван Васильевич сделал митрополитом Зосиму, не зная, что и он еретик, не знал этого и Геннадий и написал к нему письмо. Зосима, как ни хотел защитить своих, но дело пошло в огласку, собрали собор, который и проклял еретиков. Но тайные еретики все-таки оставались и привлекали к себе новых учеников. Геннадий не знал, что делать, стал искать помощника и нашел преподобного Иосифа Волоцкого.

Иосиф был из богатого семейства, но рано возлюбил жизнь монастырскую, потому что его на восьмом году отдали учиться грамоте в Кресто-Воздвиженский монастырь, в Волоколамске. В год он выучился хорошо читать и писать, и прилепился к чтению. До 20 лет он провел в монастыре бельцом и потом пошел искать монастыря постричься и обратился к св. Пафнутию Боровскому, строгому подвижнику. Здесь он постригся. Строгому старцу понравился молодой человек по его ревности к делам благочестия. Умирая, Пафтнутий назначил его по себе игуменом. Одно только не нравилось Иосифу в монастыре Боровском: старцы работали вместе, но что получали за работу, то каждый берег у себя. Задумал Иосиф завести в монастыре общежитие. Старцам это не понравилось. Нашлись только немногие, которые согласились с игуменом. Тогда Иосиф тайно ушел из обители и пошел по разным монастырям, не выдавая своего имени и высматривая, какие где правила общежития. Те, кто не любил его, хотели было назвать нового игумена; но великий князь запретил это. Когда Иосиф воротился, то опять созвал монахов и опять говорил о том, что надо ввести общежитие. Сильно заспорили с ним иноки, и он, взявши тех, на которых надеялся, ушел с ними в Волоколамск, где и основал новый монастырь; в этом монастыре завел строгое общежитие. Сам подавал пример во всех трудах, а деньги, которые были в монастыре, шли на бедных.

Иосиф Волоцкий. Икона

Строгий старец с любовью поспешил на призыв Геннадия. Много он говорил великому князю о еретиках, и Зосима был сведен с митрополичьего престола: но еретики не успокоились; за них сильно стояла Елена. Когда Дмитрий был назначен наследником, еретики опять подняли голову. Тут-то, говорят, удалось Иосифу помочь Софье и Василию Ивановичу; но хотя Елену с сыном заточили, и многих бояр казнили, все-таки еретики были так сильны, что им удалось оклеветать Геннадия и лишить его сана. Только при Василии Ивановиче собран был новый собор, на котором еретиков они прокляли и некоторых казнили. Тогда думали, что это лучшее средство против ереси; забывали только, что никогда оно не удавалось: еретики скрываются, а не обращаются; только проповедью можно заставить человека отказаться от ереси.

Пока в Москве творились все эти дела, война с Литвою опять возобновилась. Иван Васильевич жаловался, что у дочери его не было церкви, как ей обещали, и что православным дурно жить в Литве. И точно, когда татары убили киевского митрополита Макария, Александр сделал митрополитом смоленского епископа