Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

и привозили басму (т. е. болвана ханского вместо портрета), и эту басму должно было встречать с поклоном за городом (на том месте, где встречали эту басму, построили при Иване Васильевиче церковь Спаса на Болвановке). Говорят, что Софья Фоминишна все скорбела о том, что послы татарские живут в Кремле, и писала к ханше, что видела сон и хочет по этому сну воздвигнуть церковь на том самом месте, где живут послы. Ханша согласилась; послов вывели и с тех пор не пускали в Кремль. Думать совсем освободиться от татар еще было не время, надо было прежде окончательно смирить Новгород, и потому Иван Васильевич вошел в союз с царем Крымским Менгли-Гиреем, врагом царя сарайского Ахмата. Этот Менгли-Гирей много помогал потом ему в войнах и с татарами, и с поляками; а чтобы он не подумал изменить, Иван Васильевич принял к себе брата его Нордулата, которого Менгли-Гирей выгнал из Крыма. Он не отпускал от себя этого Нордулата и тем делал удовольствие своему союзнику; а в случае измены с его стороны готов был пустить Нордулата в Крым. Так умен и осторожен был Иван Васильевич.

В 1475 году поехал великий князь в Новгород. Ехал он целый месяц, останавливаясь в Твери и в разных станах на пути, куда приходили к нему с поклоном знатные новгородцы; архиепископ Феофил встретил его за 90 верст от города. Еще до въезда в город стали приходить к нему черные люди новгородские, с жалобою на своих бояр. Жалоб еще было больше в самом городе: богатые бояре новгородские сильно притесняли черных людей, живя на своей воле, и оттого черные люди искали прибежища в великом князе. Так две улицы новгородские пришли жаловаться на посадника Василия Онаньина и нескольких бояр в том, что они наехали со своими людьми на эти две улицы, убили несколько человек и пограбили имение на тысячу рублей. Великий князь назначил жалобщикам суд при архиепископе и посадниках и велел обидчиков всех захватить, а награбленное на них доправить. Стали просить владыка и посадники помиловать тех обидчиков, и сказал им великий князь: «Ведомо тебе, богомольцу нашему, и всему Новгороду, сколько лиха делалось и прежде от этих бояр, и теперь делается; могу ли я их за это лихо жаловать», – и велел отправить их в Москву, а с ними и тех, которые прежде приставали в королю. Стали еще просить новгородцы: и великий князь смиловался, обидчиков им отдал, а изменников своих не отпустил. Прожил он в Новгороде больше двух месяцев и пировал у владыки и бояр, а те посадники и тысяцкие и всякие новгородские люди, которые не успели устроить пира для великого князя, давали ему дары, и великий князь принимал их милостиво. После этой поездки стали новгородцы приезжать с жалобами в Москву, чего прежде никогда не бывало. До сих пор новгородцы во всех своих уговорах с великими князьями писали, чтобы князь великий судил в Новгороде, потому что при суде всегда должен быть посадник; новгородцы находили, что свой человек лучше разберет, чем московские; но теперь очень уж сильно теснили их свои бояре, и стали они искать правды в Москве.

Иван III. Гравюра XIX в.

В том же году (1477 г.) пришли из Новгорода послы Назар да Захар, и назвали они великого князя, по ошибке или в самом деле им было так поручено, не господином (как водилось прежде), а государем. По-новгородски в этих словах разница была большая: назвать государем значило отдаться в полную волю великому князю; а новгородским боярам сильно не хотелось расставаться с своею властью. После этих слов послал Иван Васильевич спросить у новгородцев: «Какого государства они хотят?» Новгородцы отвечали: «Не посылали мы с тем; все это ложь». Сильный мятеж начался в Новгороде; стали убивать тех, кои думали, что они радеют великому князю. Услыхал об этом великий князь, пошел к митрополиту и сказал ему: «Не хотел я у них государства, сами же они присылали ко мне, а теперь запираются». Благословил его митрополит идти на Новгород войною; то же посоветовали и бояре. Тогда стал великий князь собирать рать. Испугались новгородцы и послали просить позволения приехать к нему архиепископу. Великий князь не отвечал ничего, а только велел задержать посланного в Торжке. Осенью он сам пошел с ратью к Новгороду, и стали на дороге приходить к нему новгородцы проситься в службу. Явились посланные от архиепископа и просили позволения приехать самому владыке. Дал это позволение великий князь; а тем временем сам все шел вперед и послал к псковичам сказать, чтобы и они выходили на реку Шелонь. В Сытине (в 30 верстах от Новгорода) архиепископ встретил великого князя. «Государь, – сказал ему Феофил, – бьем тебе челом. Положил ты гнев на свою отчину, меч твой и огонь ходят по Новгородской земле, и льется кровь христианская. Смилуйся, государь, пощади! Бьем тебе челом со слезами». То же говорили и посадники; велел государь переговорить с ними своим боярам. Стали новгородцы просить оставить их волю по старине, и отвечали им на то бояре по приказанию государеву: «Сами ведаете, что пришли в Москву послы и назвали великого князя государем, а потом вы оттого отреклись, и много других неправд причинили вы, и не мог более терпеть великий государь и пошел на вас». С тем и ушли новгородцы обратно. А тем временем послал великий князь рать свою под город, чтобы не допустить новгородцев жечь подгородные слободы и монастыри; они хотели было сделать это, чтобы не было где остановиться московской рати. Вслед за ратью и сам великий князь подошел к Новгороду. Затужили новгородцы, когда увидали, что город их со всех сторон обступила рать великого князя, и собрались они все в город и, кроме каменных стен, окружили еще посады свои стеною деревянною, по обе стороны реки Волхова и на судах через реку. Воеводою был у них князь Василий Васильевич Шуйский. Увидал великий князь, что город огражден крепко и что пойти брать – много надо пролить крови, и положил обступить его своею силою московскою, тверскою и псковскою: псковичи тоже подошли к Новгороду. Стоять войска должны были, до тех пор пока не сдастся город от голода: в Новгороде не было никому ни прохода, ни проезда, а в стан великого князя возили псковичи и хлеб, и товары. Опять пришли к нему и владыка, и новгородцы просить о помиловании; велел отвечать им великий государь: «Если вы повинились и спрашиваете,