Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

те, что прежде: мы видели, как часто сменялись у них ханы; смененные или дети их селились в каком-нибудь дальнем городе, завладевали краем вокруг этого города, и так являлось новое царство; несколько татарских царств, которые все были в ссоре между собою, не то уже были, что одно сильное и грозное царство. Ссорами татар давно уж умели пользоваться князья московские; теперь же они стали принимать на свою службу татарских царевичей и давать им города; так Василий Темный дал царевичу Касиму городок Мещерский (по народу мещеряки одного рода с мордвою), и назвали тот городок Касимовом (теперь уездный город Рязанской губернии).

В то время, кроме сарайского царя, было еще два царя татарских: в Крыму – крымский и в Казани – казанский, первым казанским царем был Мамутяк, сын того Улу-Махмета, который пленил Василия Васильевича. Царевич Касим был брат этого Мамутяка. Когда по Мамутяке стал править Казанью сын его, Ибрагим, тогда некоторые князья казанские прислали звать к себе Касима. Пошел Касим в Казань (1467) и взял с собою рать великого князя. Воротился назад с неудачею: шли осенью, было и холодно и дождливо; кони умирали, оттого что не было корма; люди, впрочем, пришли целы. Татары, чтобы отомстить, кинулись на Галич (Костромской губернии), но города не взяли, потому что люди приготовились отбить их; только пограбили села. Той же зимой послал великий князь рать на черемисов, подданных казанского царя, а весною (1468) другую рать – на Казань. Рать эта собралась в Вятке, и только что они вышли из Вятки, как пришли на Вятку татары, и вятчане покорились им. Пограбили воеводы землю татарскую и возвратились; приступать к Казани и не думали – так мало было у них войска.

Весною другого года (1469) велел великий князь собираться большой рати в Нижнем Новгороде и идти на судах к Казани; из Москвы пошли не только дворяне великого князя, но и купцы московские. Из Москвы рать шла Москвой рекою в Оку, из Коломны и Мурома – Окою, из Владимира да Суздаля – Клязьмою, из Ярославля, Костромы и других городов волжских – Волгою; а другую рать послал великий князь с Устюга и Вологды в Вятку. Стали воеводы звать с собою вятчан. А вятчане привыкли не слушаться никого и жить на своей воде: «Изневолил нас царь, – сказали вятчане воеводам, – обещали мы не помогать ни царю на великого князя, ни великому князю на царя». Был в то время на Вятке казанский посол, вернулся он в Казань и сказал там, что идет на Казань рать московская. Сошлась тем временем вся судовая рать в Нижнем; а воеводою над ними поставлен был Константин Беззубцев. Здесь, в Нижнем, получена грамота из Москвы, чтобы Константин послал охотников грабить казанские места, а сам бы оставался в Нижнем. Собрал он всех воевод, что были с ним, прочел им грамоту и спросил, кто хочет идти воевать татар, пусть идет, только к Казани не ходить. «Все пойдем на окаянных татар, за святы церкви, за государя нашего!» – закричали собравшиеся; все и пошли, а воевода Беззубцев остался в Нижнем. Отслужили молебен, выбрали воеводу себе и в двое суток приплыли к Казани на ранней заре, и тотчас кинулись на посад. Затрубили в трубы; татары еще не опомнились со сна, как наши кинулись на них, стали бить и брать в полон, а дома жечь. Много татар с женами и детьми заперлись со всем имением в мечетях и там сгорели. Наши, высвободив русских полоняников, отошли на остров. Семь дней они отдыхали тут, а сюда пришел к ним из Казани русский пленник и сказал, что идет на них царь Ибрагим со всею своею ратью. Распорядились воеводы отослать большие суда с молодыми людьми к острову на Волге, только не велели им ходить и узкое место, чтобы не доставали их стрелы конных татар с берега. Не послушались молодые люди, и удалось им отбиться от татарских стрел; отбились и остальные воеводы, прогнали татар до самой Казани и стали на острове в 30 верстах от города. Сюда пришел к ним из Нижнего Беззубцев и тотчас послал звать на помощь вятчан. Отказали вятчане: «Коли пойдут братья великого князя, так и мы пойдем!» – отвечали они. Простоял Беззубцев под Казанью почти месяц, стало ему недоставать корма, и пошел он назад в Нижний. Дорогой встретилась им вдова царя Касима, который тогда уже умер. Прежде она была за царем Мамутяком (у татар можно вдове одного брата выходить за другого), и царь Ибрагим был ее сын. «Отпустил меня великий князь к сыну, – говорила царица воеводам, – с добрыми словом; теперь не будет между ними лиха». Поверили воеводы и поехали без опасения вверх и остались ночевать в 40 верстах от Казани. Поутру (день был воскресный) отслужили обедню; вдруг пришли татары, и едва отбились от них русские воеводы. Осенью послал великий князь братьев на Казань. Заняла русская рать всю реку и отрезала город от воды. Смирился царь Ибрагим и подчинился великому князю. Тогда рать русская ушла с миром.

Только что уладились дела казанские, как великому князю пришлось смирять Новгород. Новгородцы издавна привыкли выбирать себе князей. Покуда в Русской земле князей было много, новгородцам легко было всегда найти такого, который бы пошел к ним в князья, и когда были недовольны одним, легко было на его место найти другого. Так как поодиночке каждый князь был слабее богатого и сильного Новгорода, то им легко было отбиваться от великого князя. Только тем и смиряли их в старину князья владимирские, самые сильные из соседей Новгорода, что запрут подвоз хлеба: хлеб в неплодородные места новгородские шел снизу по Волге, а на волжских притоках и на верховье самой Волги владели князья владимирские. В такой невзгоде искали новгородцы какого-нибудь храброго князя, который оборонял бы их от сильного соседа, и опять все шло по-старому. Так и привыкли новгородцы владеть сами собою и все свои дела решать на вече (сходке). На вече, кто побогаче, наберет себе тех, кто победнее: кто ему должен, того и подкупит, и станут они кричать, что ему угодно. И так дело доходило до драки, потому что для всякого дела нужно было общее согласие; оттого несогласных били, а иногда и убивали. Плохо приходилось жить бедным; зато богатым было хорошо, и ссорились они между собою и смотрели только, как бы им было хорошо. Увидали теперь новгородские бояре беду себе неминучую: московские великие князья усиливаются, подчиняют себе