Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Тем временем царь ордынский Улу-Махмет бежал из Орды от брата своего. Это тот самый царь, который дал Василию Васильевичу старшинство над дядей Юрием. Царь, когда бежал из Орды, остановился в Белеве (Тульской губерний), укрепил город: обвел плетнем, плетень полил водою, пока он не замерз, и хотел тут зимовать. Великий князь боялся вмешиваться в татарские ссоры, чтобы не пришли татары на Москву, и послал войско выгнать его из Белева. С этим войском пошли из Москвы два сына Юрьева: Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный. Когда князья пришли к Белеву, царь Улу-Махмет, увидавши, какое большое войско пришло с ними, стал просить мира: князья не хотели с ним мириться, но воевода (по-тогдашнему как бы губернатор) Григорий Протасьев сказал им: «Великий князь прислал ко мне; биться с татарами не велел, а велел мириться». Послушались его воеводы, стали готовиться к бою; а он стакнулся с татарами и послал сказать царю: «Выходи утром на рать великого князя». Так получилось: русские воины были не готовы в бою, напали на них татары и перебили многих, а другие бежали; едва спаслись сами князья.

Перезимовав в Белеве, Улу-Махмет в 1439 году приходил к самой Москве. Увидал великий князь, что у него много войска, и ушел за Волгу, а город поручил князю Юрию Патрикеевичу, из литовцев. Десять дней стоял царь под городом, не мог взять и только сжег посад, а сам пошел на Коломну, сжег ее и прошел до Нижнего Новгорода, где и поселился. Отсюда ходил он на другие русские города, особенно на Муром. В 1445 году великий князь ходил на него сам, и передовые полки русские разбили татар у Гороховца (Владимирской губернии) и Мурома. Тогда князь Василий воротился в Москву; здесь узнал, что Улу-Махмет выслал к Суздалю сыновей своих. Собрал великий князь войско небольшое, человек с тысячу, пошел к Суздалю и стал станом на реке Каменке; сюда собрались к нему и другие князья, только Шемяка ни сам не пришел, ни рати не послал. На поле близ Ефимьева монастыря сошлись русские с татарами, которых было почти четыре тысячи. Сперва наши начали было одолевать, но, вместо того чтобы гнать татар, которые побежали, пустились грабить татарский обоз; татары тем временем оправились и пошли бить наших; многих перебили, а великого князя, израненного (крепко бился он), взяли в полон. Оттуда татары воротились в Нижний и князя великого захватили с собой; а в Москву послали к матери и жене крест его, тельник, чтобы показать, что он в плену, и чтобы княгини спешили его выкупить. В Москве посланцы татарские не нашли великих княгинь, потому что тем временем в Москве случилось великое горе: загорелось внутри Кремля, и сгорел весь город: дома тогда строили деревянные и слишком близко один от другого, пожарных команд и в заводе не было: оттого пожары были сильны. На этот раз не только сгорели деревянные дома, но и церкви каменные трескались и разваливались, а также и стены. Княгини уехали в Ростов; жители, которые побогаче, хотели бежать, но бедные не пустили их и начали укреплять город, чтобы не пришли татары. Оттого долго не выкупали великого князя. Тем временем татары послали сказать Шемяке, не хочет ли он быть великим князем, тогда – разумеется – задержали бы или убили Василия Васильевича. Обрадовался этому Шемяка и послал к царю своего посла с разными наговорами на великого князя; но, покамест посол его ехал в царю, который был тогда в Курмыте (Симбирской губернии), великого князя успели выкупить. С дороги послал он к матери в Москву весть о том, что он идет из полона; посланный его перехватил на Оке посланного от Шемяки к царю и скованным привез в Москву. Испугался Шемяка, что узнали его злой умысел, и ушел в Углич. Тем временем он воротился в Москву. Всюду по дороге встречали его с радостью; радостно встретили его и в Москве. Задумал он поехать к Троице в Сергиев монастырь, чтобы помолиться Богу и поблагодарить Его за свое избавление у гроба чудотворца Сергия.

Узнал об этом Шемяка; он знал, что для него добром не кончится, что великому князю все известно, и подговорил он брата своего двоюродного, князя Ивана Андреевича Можайского, чтобы занять им вдвоем Москву, покамест князь великий ходит к Троице. Так они и сделали: вошли в город, где подговорили кое-кого, и подговоренные отворили им ворота. Вошедши, захватили они великих княгинь, забрали казну, ограбили тех бояр и горожан, которые стояли за Василия Васильевича, и задумали захватить самого великого князя. Ночью поехал к Троице князь Иван. Василию Васильевичу приехал сказать о том некто Бунко, но не поверил ему Василий Васильевич. «Может ли это быть? – сказал он. – Разве братья не целовали мне крест?» Князь Иван посадил своих воинов в сани, которые покрыли рогожами, как будто возы: так он обманул сторожей, стоявших на дороге, и подъехал к монастырю. Узнал об их приходе князь великий, хотел бежать, да поздно: коня не нашлось. Тогда он заперся в церкви Троицы. Князь Иван пошел по монастырю и начал искать его всюду; увидал Василий Васильевич, что не укрыться ему, и стал он молить князя Ивана: «Брат! – говорил он. – Не отнимай у меня зрение; я здесь останусь и постригусь!» И, взявши образ, отпер дверь. Князь Иван обещал ничего ему не сделать, а сам велел его захватить. Потом свезли его в Москву и ослепили. Княгинь же разослали по разным городам; а боярам, которые были за Василия, князьям Ряполовским и Федору Басенку, удалось бежать. Князья Ряполовские ушли в Муром, куда взяли с собою и детей великого князя. Басенок ушел в Литву. Задумался князь Дмитрий Шемяка над тем, что дети великого князя ушли от него, призвал в себе рязанского архиерея Иону и сказал ему: «Пойди в Муром, возьми на епитрахиль свою детей великого князя; я готов пожаловать их, и отца отпущу, и дам ему вотчину». Поверил Иона и поехал в Муром. Приехавши, стал он уговаривать бояр. Подумали бояре: «Если не послушаем святителя и не пойдем к князю Дмитрию с детьми великого князя, то он придет к городу с ратью; возьмет их и сделает и с ними, и с отцом их, и с нами все, что захочет». Подумавши так, сказали Ионе: «Возьми их; только заручи