Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

стал просить растолковать ему, и никто растолковать не мог. Тогда-то велел он своему войску идти назад. Узнал князь великий о том, что Тамерлан поворотил назад, вернулся в Москву; на том месте, где встретили икону, велел построить монастырь Сретенский, который и наделил многими богатствами, а вместе с тем уставил на вечные времена праздновать тот день, когда внесли икону в Москву 26 августа.

Богоматерь Владимирская. Икона

Долго после того тихо было со стороны Орды; нескоро оправились татары после Тимурова погрома, пока не явился у них второй Мамай, Едигей, да и тому сначала было не до Москвы. Враг его, Тохтамыш, бежал к литовскому князю Витовту, и шел Витовт на Едигея, чтобы опять посадить Тохтамыша в Сарае. Силен был Витовт, а почему силен, об этом надо нам теперь поговорить.

Было уже сказано, как, пользуясь невзгодами русских князей и их притеснениями от татар, стали захватывать русские земли князья литовские. Первым сильным князем литовским был Миндовг (как его убили, мы уже знаем). Из князей, бывших после него, особенно силен стал Гедимин. Разбил он князей русских при реке Ирпени и завладел Киевом, который уже не был тогда так богат и велик, как был прежде до татар: вскоре после нашествия Батыя проезжал под Киевом один католический монах и говорит, что в Киеве осталось всего только домов с двести; а кругом города валялись неприбранные черепа и кости человеческие. С тех пор прошло 80 лет, а все-таки Киев уже не мог быть по-старому. Однако Гедимину пришлось простоять под ним два месяца. Не хотелось русским людям покориться язычнику-литовцу, да помощи не было ниоткуда. Покорил Гедимин Киев; затем женил он своего сына на княжне волынской; а так как у княжны не было братьев, то стал этот сын Гедиминов, Любарт, князем волынским. Полоцк еще прежде покорен был литовцами, и стала Литва сильна, после того как завладела почти всею Русью Южною (теперешними Белоруссией и Малороссией). Только Чернигов и Галич оставались еще под рукою русских князей; скоро и Галич, после того как пресекся род законных князей, перешел к Польше.

С тех пор Гедимин стал называться великим князем литовским и русским, поселился в городе Вильне, который сам построил. Говорят, будто охотился он в лесах над р. Вилиею; устал на охоте и лег заснуть; видит он во сне большого железного волка; воет тот волк так сильно, как будто в нем сидит сотня других волков; испугался Гедимин, проснулся и, позвав к себе жреца, велит ему растолковать себе тот сон. «Железный волк (сказал жрец) – крепкий город; а волки в нем – множество жителей». Задумал после того князь построить город и поселился в том городе. Был он умен и хоть сам не крестился, но христиан не гнал: он знал, что их больше в его земле, чем язычников, и даже не мешал своим детям креститься; один из них правил даже одно время в Новгороде. Все они, и сам Гедимин, были женаты на русских княжнах. Скоро в Вильне половина жителей были православные. Говорили при дворе и в городе по-русски, и так как у литовцев не было своей грамоты, то и писали на русском языке. По примеру русских князей, и Гедимин насажал сыновей своих по разным городам и одного из них, князя Виленского, назначил старшим над другими и назвал великим князем.

По смерти Гедимина (1340 г.), князь Евнутий – по завещанию отца – сел в Вильне. Евнутий был младший из сыновей Гедимина. Старшим показалось обидно подчиниться младшему, да еще не самому умному из братьев. Двое из Гедиминовичей, Ольгерд и Кейстут, сговорились между собою, напали на Вильну, выгнали Евнутия, но не убили его, а только перевели в другое княжество. В Вильне же сел Ольгерд.

Ольгерд, безустанный в трудах и всегда трезвый (он не пил ни вина, ни меда, что тогда было редкостью), был храбрый воин, и много приходилось ему биться: то вместе с братом Кейстутием отстаивал он свою землю от немецких рыцарей, то завоевывал русские земли у мелких князей. Три раза он ходил к самой Москве, и много труда стоило великому князю Дмитрию Ивановичу отбиться от него. При нем и русский язык и православная вера еще более усилились в Литве: он был женат два раза, и оба раза – на русских княжнах. Сначала он был язычник и даже позволил своим литовцам-язычникам замучить трех православных. Вот как это случилось: были у князя два любимца, Еунец и Нежила. Оба они крестились, и назвали одного Антонием, другого – Иоанном; крестившись, перестали они приносить жертвы идолам и в пост не ели скоромного. Жрецы пожаловались на них Ольгерду и добились того, что их посадили в темницу; сидели они год; один из них ослабел и отрекся от Христа. Тогда их выпустили, но другой остался твердым; раскаялся и ослабевший и объявил самому князю, что он христианин и, как его ни били, оставался твердым. Опять посадили обоих в тюрьму и после разных мук повесили на дубе. Родственник мучеников, по имени Еруглец, узнав об их кончине праведной, сделался христианином и назвался Евстафием. Его страшно мучили: били по ногам железными прутьями, содрали с головы кожу и волосы и, когда он не отступился от веры, повесили на том же дубе. С тех нор церковь православная чтит память трех мучеников: Антония, Иоанна и Евстафия. Ольгерд после того перестал преследовать христиан и даже, по внушению второй своей жены Иулиании, крестился сам перед смертью и еще до того построил в Вильне церковь Пресвятой Богородице.

В 1377 году умер Ольгерд и разделил свою землю между своими двенадцатью сыновьями, а в Вильне великим князем поставил младшего сына своего, Ягайлу, крещенного в православную веру и названного Яковом. Старик Кейстутий, брат Ольгерда и верный товарищ всех его походов, поклялся брату перед смертью его помогать его сыну и считать великим князем, как считал и покойного брата. Свято исполнял старик свою клятву, но племянник отблагодарил его за добро злом, и поссорил их между собою любимец молодого князя, Бойдилло. Бойдилло этот был слугой у Ольгерда: из хлебопеков Ольгерд сделал его стольником и так сильно полюбил, что послал управлять городом.

Когда Ольгерд умер, Бойдилло подделался к Ягайле, который задумал отдать за него сестру свою, Парию. Обидело это намерение старика Кейстутия, и стал он попрекать за это племянника. Узнал об этом Бойдилло и начал накликать на Кейстутия, который княжил на Жмуди (в теперешней