Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

и злые люди, которые убивали своих, чтобы ограбить. Из всех воевод, которые оставались в городе, один только князь Остей, родом литвин, который служил великому князю, нашел, что надо делать: он уговорил москвичей защищаться и принял над ними начальство.

В полдень 23-го августа (1381 г.) подступил Тохтамыш к Москве. Стал он сначала в поле на расстоянии двух выстрелов от города. Увидали его москвичи со стены и затрубили в трубы. Потом подъехали татары к стенам и стали спрашивать: «Здесь ли князь Дмитрий?» – «Его здесь нет», – отвечали горожане. Осмотрелись вокруг татары и отъехали: они заметили, что москвичи сожгли посад, не оставили ни деревца, ни кола, чтобы нечего было татарам приметать к стенам, как в то время делывали, для того чтобы зажечь город. Обрадовались этому отходу горожане и возгордились; стали говорить: «Не боимся мы татар, город у нас каменный, твердый, ворота железные, недолго постоят татары под городом – уйдут скоро: и нас испугаются, да и вспомнят, что князь великий может прийти с войском и напасть на них сзади». Ободрились многие такими мыслями, выкатили на площадь бочки меда из барских погребов, и пьяные влезали на стену и ругались над татарами, а татары ездили, грозили им саблями, потом отошли; еще больше прибодрились москвичи и стали пировать на радости.

На другой день поутру сам хан подступил к городу, татары не стреляли, а только осматривали город; горожане первые начали стрелять из луков и метать камни. Разъярились татары, и посыпались стрелы их как дождь на город; стрелы тучею застилали небо и убивали многих москвичей на стене, потому что татары стреляли искуснее русских: были у них такие искусники, что без промаха стреляли на скаку. Пока одни стреляли, другие принесли лестницы и полезли на стену; горожане же обливали их со стен горячею водою. Утомились татары и отступили; скоро, вместо усталой толпы пришла другая, свежая, и стала приступать еще свирепее. Москвичи храбро отбивались от них стрелами и камнями.

Три дня стоял Тохтамыш под городом, а на четвертый обманул князя Остея и москвичей. В полдень по слову цареву подъехали к стенам несколько знатных татар и князья нижегородские. Дали знать городу, что пришли для мирного дела. Стали они говорить народу, который собрался на стенах: «Царь хочет вас, своих людей, жаловать: вы ни в чем не виноваты, и не на вас он пришел, а на князя Дмитрия; вам же он ничего не сделает, если выйдете к нему с дарами и пустите его в город: хочется ему видеть ваш город».

Князья нижегородские клялись москвичам, что все это правда и что им нечего бояться татар. Поверили этому москвичи и вышли из города с крестами и дарами. Татары заманили к себе князя Остея и убили его, потом ворвались в город и стали бить людей или уводить в полон; стали жечь и грабить имение горожан и церкви.

Взявши Москву, пошли татары грабить другие города: Владимир, Переяславль, Звенигород, Можайск и другие. Князь тверской Михаил послал к татарам послов с дарами и тем спасся от нападения. На возвратном пути татары ограбили землю Рязанскую, хоть и думал князь Олег спастись от них тем, что прежде указал им броды, но не помнили татары никаких услуг.

Когда ушел Тохтамыш, великий князь вернулся в Москву и велел хоронить убитых и платить по рублю за восемьдесят убитых – выдано было триста рублей; стало быть, всех убитых было двадцать четыре тысячи; уведено в Орду было так много, что и счесть нельзя.

Враг московского князя, Михаил Александрович Тверской, увидав, что Орда опять стала сильна, поехал в Тохтамышу хлопотать о том, чтобы его сделали великим князем; но Дмитрий послал в Орду сына своего Василия, и дело уладилось. Василий заплатил в Орде 8000 рублей. Не сразу можно было освободиться от татар.

Прошло пять лет, отдохнуло Московское княжество от двух татарских погромов, тогда великий князь вспомнил, что новгородцы перестали платить дань ему, великому князю, и грабили области и его, и тех князей, которые были с ним заодно. Собрал он сильную рать и пошел войною на Новгород.

Новгород и Псков, который звался меньшим братом Новгорода и который иногда зависел от него, а иногда брал себе особого князя, были тогда богаты и сильны. Богат был Новгород тем, что вел большую торговлю: сюда немцы привозили свои товары, для чего завели свой гостиный двор, а отсюда получали меха сибирские. За теми мехами ходили новгородцы за Печору и в Пермь и давно уже завладели нынешней Архангельской губернией. Там, по Двине, были богатые владения новгородских бояр. Много денег накопилось в Новгороде от этой торговли, и обстроился Новгород лучше других тогдашних городов; много было в нем церквей богатых, были и каменные палаты – тогда еще редкость на Руси. Богат был Новгород, и завидно было его богатство соседям иноплеменным, шведам и немцам, и не раз приходили шведы на Новгород, а немцы – больше на Псков, и приходилось новгородцам и псковичам отбиваться от них. У шведов с новгородцами ссора велась больше всего за устье Невы: за то место, где теперь Петербург. Хотелось новгородцам пробиться к морю, чтобы легче торговать с заморскими немцами, а шведам, которые владели тогда Финляндией, сильно не хотелось пускать их к морю.

В 1240 г., в тот самый год, как татары брали Киев, собрал воевода шведский Биргер большое войско, посадил его на лодки, пришел в реку Неву и встал в том месте, где впадает в нее Ижора. Высадившись на берег и разбивши свой стан, послал Биргер сказать тогдашнему новгородскому князю Александру Ярославичу: «Противься мне, если можешь; а я пришел пленить твою землю, и будешь раб мне и дети твои». Пошел Александр в храм Св. Софии, помолился Богу, благословился у архиепископа и стал укреплять свое войско. «Не в силе Бог, а в правде», – сказал он новгородцам и, севши на коня, повел рать навстречу шведам. Был некто Пелгусий, в крещении Филипп, старейшина земли Ижорской, которому поручил Александр стеречь берег морской. Пошел он повестить князя о приходе шведов. На пути было ему видение: видел он, что по морю плывет лодка, а посреди нее, обнявшись, стоят святые Борис и Глеб в алых одеждах, и говорит Борис Глебу: «Вели грести скорее, чтобы успели мы помочь сроднику нашему Александру». Пелгусий рассказал это Александру.

Пришел Александр на Ижору, и бились крепко. Один из богатырей новгородских, Гаврило Олексич, въехал с конем в лодку шведскую по той доске, по которой