Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Пока Дмитрий собирался в поход, в Новгороде сошлось вече у Святой Софии, и говорят мужи новгородские: «Уже нам, братие, на помощь не поспеть к великому князю Дмитрию, уже как орлы слетелись со всей Русской земли, съехались дивные удальцы, храбрых своих пытать». Так и не пошли новгородцы на помощь.

Августа 28-го, в середу, на память св. Моисея Мурина, выехал князь Дмитрий в Коломну. На речке на Северке встретили его многие воеводы и ратные люди; в городских воротах встретил его епископ Герасим с крестами и молитву сотворил: «Спаси, Господи, люди своя и благослови достояние свое».

Наутро рано велел князь выехать всем в поле и стал уряжать полки. Взял к себе в полк белозерских князей с воинством их: были они удалы и мужественны; правую руку дал брату своему, Владимиру Андреевичу, и дал ему ярославских князей с воинством их, а левую руку – князю Глебу Брянскому; передовой полк – Дмитрию Всеволожу Холмскому. Урядив полки, пошел помолиться в церковь и сказал Герасиму-епископу: «Благослови меня, отче, идти против татар!» И благословил Герасим и его, и все его воинство.

Пойдя из Коломны, стал Дмитрий у реки Оки, где впала в нее речка Лопасна (ныне Лопасня. – Сост.). Сюда пришел к нему воевода его Тимофей Васильевич Вельяминов, с теми полками, что остались в Москве. Выслушав тут разные вести, велел Дмитрий переходить через Оку-реку; только заповедал каждому полку: «Кто идет по Рязанской земле, пусть ничего не касается и ничего не возьмет, ни единого волоса». И велел счесть свою силу, и насчитали более 200 000 человек.

Когда узнали в Москве, что великий князь переправился через Оку в Рязанскую землю и идет на бой, все начали скорбеть и сетовать, и говорить со слезами: «Почто пошел за Оку, если и вернется сам, сохранен Божиею милостию, то все-таки многие бедные падут от полка его!»

Когда Дмитрий стоял в двадцати трех верстах от Дона, пришли к нему послужить два брата Ягайловы, Андрей и Дмитрий, и много помощи они оказали великому князю.

Послал князь великий в степь Семена Мелика с несколькими удальцами – посмотреть, где теперь Мамай. Вернулись они скоро и привели с собою языка и сказали, что Мамай не спешит, ожидает помощи от Олега и от Ягайлы. Спросил князь: «Много ли у него войска?» Они отвечали: «Многое множество».

Тогда призвал Дмитрий Владимира Андреевича, князей и воевод своих и спросил: «Биться ли на этой стороне Дона или переправиться на ту сторону?» И встали князья литовские и сказали: «Останемся здесь – войско русское будет слабо; а если перейдем на ту сторону – будет оно крепко и мужественно; ибо все в животе отчаются, смерти с часу на час ожидая, и тогда одолеем татар, и будет слава и тебе, и нам; а если погибнем, то общею смертью умрем: не в силе Бог, а в правде; кого хочет, того и милует». Дмитрий, помолясь, сказал: «Братия! Честная смерть лучше худой жизни, лучше было не ходить на татар, чем прийти и ничего не сделать. Пойдем же через Дон и там положим свои головы за святую церковь и за всех христиан», – и велел сделать мосты через Дон. Когда же переправились, он велел те мосты сломать.

Войско остановилось при устье Непрядвы на Куликовом поле (Тульской губернии, Епифанского уезда). Перед этим опять считали войска и со всеми пришедшими насчитали 400 000 человек. Собралось на том месте множество волков, и выли они каждую ночь. Храбрые только утверждались в мужестве своем, и слабые начинали унывать. Вороны и чайки слетелись отовсюду, и орлы прилетели от устьев Дона, и лисицы собрались все, как будто ждали дня грозного, Богом назначенного, когда падет много трупов человеческих. Наступила ночь на Рождество Богородицы. В тот год осень стояла долгая, дни были светлые, солнечные, ночи – тихие и теплые.

С князьями литовскими пришел воевода Дмитрий Боброк, родом из земли Волынской; все знали его и уважали за мужество. Он-то пришел к великому князю и сказал: «Если хочешь, то, когда наступит глубокая ночь, я покажу тебе приметы, чтобы заранее знал, что будет». Дмитрий согласился, и, когда наступила глубокая ночь, выехали они на поле Куликово и стали между двух ратей, и обратясь к татарской рати, слышали стук и клик великий, как будто базар идет, как будто город строят или в трубы трубят; сзади страшно выли волки, а направо слышен был крик птиц и биение крыл их на реке Непрядве. Волынец спросил великого князя: «Что ты слышал?» Отвечал Дмитрий: «Страх и грозу великую слышал». И сказал ему волынец: «Обратись, князь, на войско русское». Он обратился – там было все тихо. Спросил волынец: «Что слышал?» Отвечал Дмитрий: «Ничего не слыхал; только видел, как от множества огней зари занимаются». И сказал волынец: «Благодари, князь, Св. Богородицу и чудотворца Петра и всех святых: огни – знамение добра; молись и не оскудевай в вере. Есть у меня и другая примета». Прилег он на землю правым ухом, лежал долго, встал и поник головою. Стал спрашивать его Дмитрий: «Что, брат Дмитрий, скажи мне!» И не хотел он сказать, а князь все его упрашивал. Он же заплакал; князь великий ужаснулся и спросил: «Брат, Дмитрий, скажи: сильно болит у меня сердце». Дмитрий начал утешать и отвечал ему: «Скажу одному тебе, ты же никому не рассказывай – две вести: одна – на великую радость, другая – на великую печаль. Припал я к земле и слышал, что плачет земля с двух сторон горько и страшно: на одну сторону плачет будто жена и кричит татарским голосом о своих чадах, бьется и льет слезы рекой; а на другую сторону девица плачет свирельным голосом в скорби и печали великой. Много я был в боях и приметы те испытал. Уповаю на милость Божию: ты победишь татар, а воинства твоего христианского падет многое множество». Заплакал Дмитрий. «Воля Господня да будет! Воли Его кто может противиться?» – и обещал никому не рассказывать об этом видении. Много было и других видений в этот день. Все готовились к страшному бою. Мудрено ли, что каждый по-своему толковал разные приметы?

На другое утро, при восходе солнца, была сильная мгла, и лежала та мгла до девяти часов утра и стала убывать. Владимира Андреевича и волынца послал Дмитрий с