Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

запасным полком вверх по Дону, в дубраву, и стал уряжать полки. Ратники, надев доспехи, стали на поле Куликове, на устье Непрядвы. Поле то велико и чисто и отлого к реке. Князь Дмитрий, пересаживаясь с коня на конь, объезжал полки и говорил: «Возлюбленные отцы и братия! Господа ради и Пречистыя Богородицы и своего ради спасения, подвизайтесь за православную веру и за братью нашу. Все мы, от мала до велика, братья: все внуки Адамовы, все – один род и племя; у нас одно крещение, одна вера, один Бог, Господь наш Иисус Христос; умрем за него, за святые церкви и за братий наших!» Услышав слова эти, все прослезились.

Куликовская битва. Художник Ф.А. Ивон

Потом пришел князь под свое черное знамя и сел на коня. Снял он с себя царскую свою одежду и позвал любимца своего, Михаила Андреевича Бренка, велел ему сесть на своего коня, надел свою одежду и повелел возить перед ним свое знамя. Тогда пришли к нему посланные от Сергия и принесли письмо, в котором было написано: «Да поможет тебе Бог и Пречистая Богородица и святой чудотворец Петр». А с письмом был хлебец Пречистой Богородицы. Дмитрий взял и съел тот хлебец и прочел молитву: «Велико имя Пресвятой Троицы: Пресвятая Госпожа Богородица, помогай нам! Тоя молитвами и святого Петра чудотворца, Христе Боже! Помилуй и спаси нас от басурман, на нас вооружившихся». И велел полкам выступить.

В полдень сходились русские полки у устья Непрядвы. Вдруг татары сошли с горы и стали стеною: не было им места расступиться, и стоял один ряд татарский за плечом у другого; копья переднего ряда были короче, у заднего длиннее. Страшно было смотреть, как шли две великие рати на кровопролитие, на скорую смерть. Мамай с пятью своими князьями остался на горе, чтобы видеть, как пойдет бой. Прежде всего начали съезжаться передовые полки русские с татарскими. Сам князь Дмитрий был сначала в передовом полку, потом возвратился в большой полк. Когда обе силы были близки одна к другой, из татарской рати вышел огромный ростом богатырь, широкий в плечах и мужественный. Все боялись его и говорили друг другу: «Хорошо как бы кто-нибудь вышел против него», да никто не выходил.

Тогда Пересвет, инок Троицкого монастыря, бывший в миру великий витязь, сказал великому князю и князьям: «Не смущайтесь! Велик Бог наш и велика крепость его. Я хочу с помощию Божиею с ним переведаться». Все отвечали и говорили: «Помоги ему, Боже, молитвами Пречистыя Твоей Матери и всех святых, как древле Давыду на Голиафа». И ударились богатыри крепко, так громко и сильно, что земля потряслась, и пали оба на землю мертвы, и кони их пали тогда.

Наступил первый час пополудни, и великий князь сказал войску. «Братия! Уже время нам пить чашу; место это нам будет гробом за веру христианскую и за всех христиан». И сошлись обе силы великие на бой, и была сеча зла и крепка, и лилась кровь как вода, и падало много мертвых, и татар и русских; падало тело христианское на тело татарина, а тело татарское – на тело христианское, и смешивалась кровь татарская с христианскою. Всюду лежало множество мертвых, и не могли кони ступать по мертвецам, и многие убиваемы были не оружием, а умирали под конскими копытами, задыхались от великой тесноты: на поле Куликовом нельзя было вместиться всему собравшемуся войску. Пешая сила русская сломилась, как дерево; была скошена, как сено; страшно было смотреть. Христианское же воинство билось, не ослабевая; но, по Божьему попущению, начали одолевать татары, и многие из князей, бояр и воевод, как дерева клонились с земле, и самого князя великого, Дмитрия Ивановича, сбили с коня: он же переменил коня, и этого убили татары и самого князя ранили. Дмитрий, раненый, вышел из боя и лег под дерево, вновь срубленное, которое и скрыло его своими ветвями. Тогда уже убили и Михаила Андреевича Бренка.

Прошел второй час и потом третий; татары всюду одолевали. Тогда Владимир Андреевич, сидя в дубраве, сказал волынцу: «Какая, брат, польза от нашего стояния, и кому мы пойдем помогать, когда все христианские полки лежат мертвые?» И сказал ему волынец: «Беда, князь, великая: пришел на нас за грехи наши гнев Божий; и еще не время нам выходить, подождем немного и будем молить Господа, да пошлет победу на супостаты». Князь Владимир, подняв руки к небу, начал молиться. Когда же они хотели выходить, поднялся сильный ветер им в лицо; волынец сказал: «Бог воспрещает нам выходить на бой». Все плакали; он сам заплакал.

В конце третьего часа ветер переменился; тогда волынец сказал Владимиру: «Господин князь! Настал час, приблизилось время». А войску сказал: «Господа, отцы, братия, чада и други! Подвизайтесь; настало время благое, сила Святого Духа помогает нам». И все кинулись на врага. Татары дрогнули и побежали, говоря: «Горе нам! Христиане нас перехитрили: лучших и удалых князей и воевод спрятали и неутомленных выпустили на нас, когда и мечи наши устали и кони оцепенели, и оружие иступилось». Сам Мамай побежал; много татар было избито, другие потонули в реке; русские гнались за ними до Мечи и даже до станов их, и нашли здесь большие богатства. Возвратясь, князь Владимир Андреевич стал на костях и увидел множество русских избиенных: всюду протекли кровавые реки. Стал он искать великого князя и нигде не находил его; бился головою и терзался от печали. Велел трубить: сошлись оставшиеся в живых. Владимир спрашивал их: «Не видал ли кто великого князя Дмитрия Ивановича, брата моего?» Одни говорили, что видели, но сильно раненного, в трупах; другие видели его сильно бьющегося и бежащего; третьи – окруженного четырьмя татарами и бьющегося с ними. Князь Стефан Новосильский сказал: «Я видел его, идущего с побоища, пешего; он был сильно ранен; помочь ему не мог, потому что за мною гнались три татарина».

Тогда Владимир Андреевич, собрав всех, сказал: «Господа и братия, сыновья и друзья! Поищите прилежно великого князя Дмитрия Ивановича. Кто найдет его живым, то, говорю вам не ложно, если славен и честен, еще прославится; если же будет из простых и убогих, даже из нищих, то будет первый богатством; честью и славою возвеличится». И разошлись все искать по лесу; два костромитянина, Федор Морозов да Федор Холопов, уклоняясь в правую сторону дубравы, нашли князя, едва дышащего, под новопосеченным деревом. Сошедши с коней, они поклонились ему; потом пошли к Владимиру