Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

великий князь в Москву. Стал тогда Всеволожский требовать, чтобы великий князь женился – по обещанию – на его дочери. Не угодно это было великой княгине Софье, матери великого князя, и нашла она ему невесту, княжну Боровскую. Обиделся этим боярин Всеволожский, уехал к князю Юрию и стал подговаривать его на великого князя.

На свадьбе великого князя на сыне Юрия, князе Василии Косом, заметили дорогой пояс, который когда-то был дан в приданое жене Дмитрия Ивановича Донского. Тогда пояса, которыми опоясывался кафтан, носили очень дорогими и передавали из рода в род. Этот пояс был на свадьбе князя Дмитрия подменен, переходил из рук в руки и достался в приданое жене князя Василия. Когда узнала об этом великая княгиня Софья, она тут же на пиру сорвала пояс с князя Василия. Обиделся князь Василий и уехал к отцу в Галич.

Великая княгиня Софья Витовтовна на свадьбе великого князя Василия Темного в 1433 году срывает с князя Василия Косого пояс, принадлежащий некогда Дмитрию Донскому. Художник П.П. Чистяков

Тогда князь Юрий собрал рать и пошел на племянника войной. Великий князь ничего не ожидал и войска собрать не успел. Тогда войска распускались после войны по деревням и, когда была нужда, собирались опять. Потому и послал князь Василий к Юрию попытаться уговорить его на мир; не пошел князь Юрий на мир, и великому князю пришлось собирать рать. Собрал он тех, кто был около Москвы, да московских купцов (по-тогдашнему гостей), и встретил Юрия на реке Клязьме. Разбил Юрий племянника и вступил в Москву; Василий ушел в Кострому. Юрий пошел было на Кострому, только боярин его, Морозов, уговорил оставить племянника в покое и дать ему Кострому во владение. Москвичи, которые любили своего князя, стали сходиться к нему в Кострому: шли и бояре, и дворяне и сыновья князя Юрия, Василий Косой, Дмитрий Шемяка, да Дмитрий Красный рассердились на боярина Морозова за то, что уговорил он отца пощадить князя Василия. Подстерегли они боярина: «Ты злодей, крамольник, – сказали ему князья, – навел ты беду на отца нашего; всегдашний ты наш злодей!» Тут же они и убили его, а сами пошли на Кострому. Рассердился князь Юрий на детей за такое своевольство и позвал Василия Васильевича в Москву. Сел опять Василий на свой престол и послал воевод наказать детей Юрьевых. Князья эти были разбиты. На другой год (1434) собрался он войною на самого Юрия, потому что, как он узнал, воеводы его были в рати у его детей. Совокупился Юрий с детьми и опять засел в Москве, а детей послал на князя Василия, который был тогда в Нижнем. Тем временем Юрий умер и вокняжился сын его, Василий Косой. Обиделись братья тем, что вокняжился он без их совета, и позвали в Москву Василия Васильевича. Князь Василий Юрьевич не хотел покориться; великий князь разбил его, взял в плен и ослепил.

Весною следующего года (1437) приехал в Москву новый митрополит, Исидор, из Греции. Митрополит русский, которому подчинены были все русские епископы, сам зависел в то время от греческого патриарха. Иногда патриарх ставил в митрополиты того, кого выбирал великий князь, а иногда выбирал кого-нибудь из греков. Так случилось и на этот раз. Исидор был выбран патриархом. В церкви Греческой было тогда тяжелое время: все почти царство Греческое заняли турки; оставался за царем только Царьград. Царь Иоанн, чтобы как-нибудь спасти свое царство, задумал соединить церковь православную с латинскою. Ему казалось, что тогда другие государи: немецкий, французский и др., которые все держали латинскую веру, охотно помогут, послушавши своего папы. Соединить церкви в то время значило подчинить себя папе, потому что Латинская церковь была горда уже тем, что в то время столько сильных народов держались ее, а православная тогда (по воле Божией) была почти везде подчинена неверным: в Греции – туркам, в России – татарам, а в другой половине России – литве. Приходилось православным бороться с латинщиками, которые стали появляться, после того как великий князь Ягайло принял латинскую веру. Подумал об этом царь греческий и согласился созвать православное духовенство на собор с латинским. Он забыл только одно, что в то время в самой Латинской церкви был собор, на котором рассуждали, не много ли уже власти присваивали себе папы, да рассматривали все беззаконие, которое делали папы. Не подумал об этом хорошенько царь и дал папе обмануть себя. Собор собрался. На этот собор поехал и Исидор. Долго не пускал его князь великий, наконец согласился, только сказал: «Отче! Мы не повелеваем тебе идти на собор в Латинскую землю; ты же не слушаешь нас, хочешь идти, так знай: воротишься, приноси к нам ту же веру, которую прадеды наши приняли от греков». Поклялся Исидор и поехал. Собор сошелся сначала в Ферраре, городе итальянском (Рим – столица папская в Италии), оттуда перенесен был во Флоренцию, тоже итальянский город. Большую часть греческих духовных, которые пришли на собор, выбрал царь из самых податливых, но и то споры велись очень долго; греки не хотели отступить от православия; больше всех говорил Марк Эфесский, который не уступал до конца. Остальных почти всех удалось папе уломать: он перестал давать им денег на содержание; греки, тогда уже обедневшие, жили на счет папы; император со своей стороны понуждал; нашлись и из греков такие, которые хлопотали; больше всех хлопотал наш Исидор. Наконец собор разошелся, и порешили признать власть папы, признать то в учении, в чем была разница между церквами, только и осталось, что служба по-гречески и по-русски. Так и разошлись. Немного получил от этого собора император: в Царьграде породил он раскол и споры, а из других государей только польский король Владислав, сын Ягайлы, пошел к нему на помощь против турок и был разбит и убит в сражении (1444).

Вернулся Исидор в Москву (1441) и привез с собою грамоту от папы Евгения. Подивились в Москве и ужаснулись, когда за службою в Успенском соборе вместо православных патриархов помянул он папу. Кончилась служба, велел он протодьякону с амвона прочесть грамоту о соединении церквей. Ужаснулись все и не знали, что делать; не потерялся только великий князь: «Не было этого, – сказал он, – ни при прадедах, ни при отцах, ни при братьи нашей великих князьях, и я не допущу этого». Потом велел посадить Исидора под стражу в Чудовский монастырь, пока он не покается. Год сидел Исидор, и удалось ему убежать из-под