Вечная философия - Олдос Хаксли

вечности; в‐четвертых, пока весь мир не откажется от политических псевдорелигий, относящих высшее благо человека в будущее, оправдывающих и поощряющих этим фактом любые совершаемые в настоящем времени злодейства как средства достижения желаемой цели. Если все эти условия не будут соблюдены, никакие политические планы, никакие хитроумные экономические расчеты не смогут предотвратить возобновления войн и революций.

Глава 13

Спасение, уход от мира, просветление

Спасение – от чего? Уход – но из какой конкретной ситуации и в какую иную? Человечество неоднократно отвечало на эти вопросы, вот только вследствие разнообразия наших темпераментов, вследствие разнообразия жизненных условий и обилия способов мышления и чувств ответы чрезвычайно разнятся между собой и зачастую противоречат друг другу.

Прежде всего поговорим о материалистическом спасении. В своей простейшей форме это просто-напросто жажда жизни, которая выражается в осознанном желании устранить обстоятельства, опасные для человека. На практике полноценное осуществление этого желания зависит от двух факторов – от применения разума для решения конкретных экономических и политических задач и от создания и поддерживания атмосферы доброй воли, в которой разум сможет работать наиболее успешно. Впрочем, люди не удовлетворяются пониманием того, что они умны и добры в рамках конкретной ситуации. Они жаждут соотнести свои деяния, наряду с соответствующими этим деяниям мыслями и чувствами, с общими принципами и философией космического масштаба. Если такая направляющая и поучающая философия не является Вечной и не принадлежит к одной из исторических теологий, более или менее тесно связанных с Вечной Философией, то она принимает облик псевдорелигии, системы организованного идолопоклонничества. В результате элементарное стремление не умереть от голода или вполне обоснованная убежденность в том, что изнывающий от голода человек не может быть добрым, мудрым или счастливым, под влиянием метафизики Неизбежного Прогресса превращаются в профетический утопизм, а желание спастись от угнетения и эксплуатации объясняется и направляется верой в апокалипсис грядущей революции – в сочетании (не обязательно в теории, но обязательно на практике) с поклонением Молоху нации как высшему благу. Во всех этих случаях спасение рассматривается как уход с использованием различных политических и экономических средств от страданий и зла, обусловленных плохими материальными условиями, как движение к иному набору материальных условий, которые непременно окажутся настолько лучше нынешних, что все люди каким-то образом станут абсолютно счастливыми, мудрыми и достойными. Эта теория, принятая в качестве официальной религии тоталитарных государств (как правой, так и левой направленности), остается полулегальной в номинально христианском мире капиталистических демократий, где ее внедряют в общественное сознание не представители государства или церкви, а наиболее влиятельные среди популярных моралистов и философов – авторы рекламных текстов (единственные авторы в истории литературы, чьи произведения ежедневно читает все население).

В доктринах различных религий спасение трактуется еще как избавление от глупости, зла и страданий, как обретение счастья, добра и мудрости. Однако политические и экономические меры признаются лишь дополнением к обретению святости, добродетели и веры в некий божественный принцип или некую божественную личность, обладающую якобы способностью так или иначе прощать и освящать индивидуальную душу. Более того, считается, что желанная цель находится не в каком-то утопическом будущем, которое начнется, скажем, в двадцать втором веке или даже ранее, если только наши любимые политики останутся у власти и издадут правильные законы, а «на небесах». Последнее словосочетание имеет два принципиально различных значения. Для большинства людей, исповедующих великие исторические религии, это словосочетание означает, смею полагать, и всегда означало счастливую вечную жизнь после смерти, награду за хорошее поведение и праведную веру, компенсацию за неизбежные в земной жизни страдания. Но для тех, кто независимо от принадлежности к какой-либо религиозной традиции принял Вечную Философию в качестве теории и сделал все возможное для воплощения ее на практике, выражение «на небесах» имеет другое значение. Такие люди стремятся уйти от обособленного во времени «Я» в вечность, понимаемую как знание, объединяющее с божественной Основой. Поскольку это объединяющее знание может и должно быть обретено уже в текущей жизни (такова единственная жизненная задача), то «небеса» не могут означать исключительно посмертное состояние. Полностью «спасается» лишь тот, кто уходит от бренности здесь и сейчас. Что касается средств спасения, они являются одновременно нравственными, интеллектуальными и духовными, о чем поразительно четко и емко сказано в описаниях Восьмеричного пути Будды. Для полного избавления от бренности требуется соблюдать следующие правила: во‐первых, это «правильное воззрение» – вера во вполне очевидную истину, гласящую, что источником страданий и зла является жажда обособленного, эгоцентрического существования, из чего следует, что от зла, индивидуального и коллективного, можно избавиться, только отринув приверженность «Я» и «мое»; во‐вторых, это «правильное намерение» – стремление к освобождению себя и других; в‐третьих, это «правильная речь» – сострадательная и исполненная любви ко всем разумным существам; в‐четвертых, «правильное поведение» – целью является достижение и поддержание мира и доброй воли; в‐пятых, «правильный образ жизни» – выбор таких занятий, которые не причиняют вреда другим людям и, по возможности, любым живым существам; в‐шестых, «правильная самодисциплина»; в‐седьмых, «правильное сосредоточение» – человек не должен ни при каких обстоятельствах поддаваться ложным порывам, дабы никому не причинить вреда по неведению, «сам не зная, что творит»; в‐восьмых, «правильное созерцание» – то самое объединяющее познание божественной Основы, доступ к которому открывают упомянутые в шести первых условиях следования Путем Будды нравственное смирение и сосредоточенность. Таковы вполне доступные человеку средства достижения своей главной цели – спасения. Но о средствах, которые божественная Основа использует для помощи человеку в достижении его цели, Будда Палийского канона (наставник, чья неприязнь к «глупым вопросам» не уступала раздражению современных физиков-экспериментаторов) говорить отказывался. Он готов был рассуждать о «страдании и конце страдания», то есть о жестоком мире мучения и боли, а также о столь же эмпирически явном факте существования способа, которым человек может освободиться от невзгод и уменьшить сумму зла в окружающем его мире. Только в буддизме махаяны тайны благодати обсуждаются столь же подробно, как в индуистской и особенно в христианской теологии. В более примитивном буддизме Хинаяны теория спасения представляет собой уточнение последних записанных слов Будды: «Все сущее приходит в упадок и истлевает, посему усердно трудитесь для достижения спасения». Как и в приводимом ниже общеизвестном отрывке, важны усилия конкретного человека.

О, Ананда, сами светите себе (будьте сами себе светильниками), сами охраняйте себя, в самих себе найдите убежище! Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе!.. И как же сам себе будет светить ученик, как сам охранять себя, как обопрется он на самого себя, свет увидев в Истине, прибегая к Учению, не опираясь ни на что, кроме как на самого себя