Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

Очередной звонок отвлёк наследника, и он забубнил в трубку: — По подготовке к испытаниям магических гранат всё в графике. Люди отобраны, подписки дали, пребывают в сильном недоумении от предстоящего задания. Как подготовите объект и оборудование, сообщите; тянуть не будем, проведём быстро. Почти готовы? Тогда проводим в ближайшие дни. Государь очень интересуется результатами.

— Магические гранаты? — с удивлением переспросил цесаревич.

— Пока только разработка. Но есть уже действующие образцы и ведётся отработка конструкции и применения. Помнишь, я тебе полые титановые шарики показывал — гранаты сделали на их основе, но там поработали с мощностью и в результате они стали взрываться и выбивать из людей магическую силу. Которая, правда, со временем возвращается.

Раздался новый звонок, и наследник престола углубился в разговор.

Москва. Гостиница «Измайлово».

Вечером с Артуром Гефтом решили всё-таки прогуляться: день выдался суматошным и развеяться требовалось: когда мы прибыли со стадиона в гостиницу, у входа нас встречало несколько сотен любителей спорта, жаждавших автографа. Администрация отеля тут же предложила провести автограф-сессию в конференц-зале. Туда же принесли кубки и медали, чтобы желающие могли с ними сфотографироваться. Больше часа я орудовал ручкой, как будто это сабля… рука бойца махать устала. Пока я «прохлаждался» с поклонниками, один из ресторанов гостиницы готовили к фуршету — вся наша команда собралась, чтобы отметить победу. Я считал, что без них ничего бы у меня не получилось, поэтому согласился на организацию ужина «для своих» без сомнений.

И вот все разошлись; а медали, побывавшие в шампанском, заняли своё место в медальнице.

Мы идём с Артуром по тропинке парка и негромко разговариваем о жизни. Планах на будущее.

— И мне всегда казалось, что эти соревнования где-то там: далеко-далеко, в недостижимом будущем, — рассказываю я Артуру о том, как шёл к победе в триатлоне. — И все эти годы я этой, по сути, детской мечтой, жил. А теперь она исполнилась. Она в прошлом. И потому я чувствую опустошение там, где место в моей душе занимал триатлон — я же не буду больше в соревнованиях участвовать. Другая моя мечта — об инициации, не сбылась. И там тоже пусто. В комплексе они бы дали мне возможность пойти в военное училище, а по отдельности победа в триатлоне «не работает». За эту неделю я выберу гражданский вуз, в котором буду учиться. Но станет ли это моей новой мечтой — не знаю. Все годы, что я себя помню, у меня, я думаю, вообще у всех приютских, была ещё одна мечта — жить в семье. И я надеюсь, она скоро исполнится.

Артур вопросительно смотрит на меня…

Я продолжаю: — Через полторы-две недели я вернусь во Владимир и буду разговаривать с родителями моей девушки, Эли, чтобы они дали согласие на наш брак. Если получится всё сделать быстро, то уже в конце августа женимся, и я Элю привезу в Москву.

— Поздравляю, брат! Красавчик! — Артур крепко стискивает меня. — Мне отец пару раз говорил тоже о предстоящем браке, — продолжает он, — но пока в общем ключе. Не заставляет заниматься поиском. Но я тоже немного задумываюсь над этим. На нас, кстати, папины братья вышли на контакт. Ну, это те, что в Ярославле живут, бароны. У них замена главы рода прошла — дед сдал полномочия, а папин младший брат Фёдор — принял. Пока только знакомство возобновили, ну а дальше посмотрим.

Возвращаемся в гостиницу. На фасаде — мой новый портрет: с кубками, я стою между наследником и цесаревичем.

На входе девушка с лёгким полупоклоном подаёт мне пачку конвертов: — Вам почта, Андрей Андреевич.

В номере собираюсь положить пачку в общую стопку в тумбочке, но обращаю внимание на аккуратный чёрный конверт с оттиском золотого двуглавого орла, сжимающего в когтях два пера. Вскрываю: — Российская императорская дипломатическая академия свидетельствует почтение… Ректор… выражаю уважение бла-бла-бла… обучение… И размашистая подпись: Юрий Васильевич Куракин, ректор Дипакадемии.

Вот тут я реально прихренел: знаменитая своим высоченным уровнем дипломатическая академия, где учились сливки аристократии, и специализация у них как раз подходящая — международное право и международная торговля. Большая часть выпускников, конечно, потом на дипломатическом поприще не работала, а как раз и обеспечивала правовое сопровождение и международную торговлю. Этот диплом открывал двери любой кампании, являясь «знаком качества» в гуманитарном образовании.

Сон был беспокойным. В нём я снова мчался на лошади, рубил с двух рук мишени, захлёбывался от восторга дикой скачки и прислушивался к ровному дыханию Ветра. И упоение наполняло меня до краёв. А потом начиналось награждение — длинный подиум, на котором обозначены все места, и моя ступенька — с цифрой «один» в самом начале. Я поднимаюсь на неё, и под моей тяжестью моя часть постамента начинает уходить в землю, и когда становится вровень с грунтом, откуда-то выскакивает княжич Георгий Юрьевский и с противным криком показывает на меня пальцем: — Ты не первый! Ты ноль. Ты ниже плинтуса!

И точно, колонна, на которой я стою, продолжает движение. Постепенно я погружаюсь в землю до колен. Стадион хохочет, свистки и трубы звучат со всех сторон, и куда не глянь — на меня устремлены тыкающие пальцы.

— Ноль! Ноль!! Ноль!!! — скандируют над стадионом.

Глава 26

Москва. Дворец князей Юрьевских.

Три белых «Ауруса» въезжают на территорию дворцового комплекса рода князей Юрьевских. Лакеи открывают дверцу первой машины, из неё выходит хабаровский губернатор князь Максим Фёдорович Анохин. Наследник Юрьевских, Александр Михайлович, тепло его приветствует, перебрасывается несколькими фразами и передаёт другим родственникам. Подруливает вторая машина — церемония встречи повторяется в отношении бурятского князя Дархана Тайшаевича Окинова. Моя машина ожидает, пока Окинова уведут и как только он разворачивается в сторону дворца, водитель даёт газ. Выхожу, кланяюсь: — Рад Вас видеть, Ваше сиятельство!

— Рад приветствовать, Андрей Андреевич! — наследник широко улыбается, в его глазах и улыбке столько искренности… Хотя, уверен, он был бы гораздо больше рад меня не видеть. Князь показывает в сторону дворца: — Прошу в дом!

Ну, так-то, конечно, дом… — трёхэтажный дворец со скульптурами