Одиночество смелых - Роберто Савьяно

– Он бы стальной мост между Италией и Бразилией построил, – отвечает Джованни, улыбаясь собственной шутке и выдувая облачко дыма.

Нино задремал, прислонясь головой к окошку. Джованни и Паоло решили курить по очереди, чтобы он ничего не почуял. Агент за рулем как никогда молчалив, он исподлобья смотрит на дорогу, будто его злит асфальт трассы Рим – Неаполь. Другой тоже прикорнул, сжимая рацию между коленями. Когда рация звонит, и агент, и Нино Капоннетто подскакивают.

– Все в порядке, а? Кофе хочешь? – спрашивает Паоло.

– Ребята, ребята… Вам бы все шутить. – Нино трет глаза. – Посмотрю я на вас, когда вы доживете до моих…

– Синьор, – говорит агент, сидящий рядом с водителем, непонятно к кому из троих на заднем сиденье обращаясь. – Плохие новости.

Джованни, Паоло и Нино словно каменеют, лица сереют. Они ждут, что произошло что-то плохое, по-настоящему плохое. Что из-за чего-то – или, лучше сказать, из-за кого-то – процесс провалился. И все же, насколько бы странным это ни казалось, есть человеческие трагедии, которые касаются не коллектива, но отдельных личностей, и тем они тяжелее. Социальные трагедии приводят в негодование, отравляют, распространяют заразу. А трагедии отдельных личностей – словно кулак, которым со всей силы засадили в грудь, от такого спирает дыхание, на глазах выступают слезы.

Клаудио Домино было одиннадцать лет. У его матери магазин канцтоваров на виа Фаттори на севере Палермо, в нескольких минутах ходьбы от Виллы Нишеми. Его отец – служащий Итальянского общества телефонной эксплуатации, профсоюзный работник, вместе с женой он организовал две клининговые компании. Одна из этих компаний, «Блеск», подписала контракт на уборку бункера, где шел процесс. И поэтому следователи сейчас предполагают какую-то связь между Макси-процессом и произошедшим в Палермо, хотя это кажется странным, очень странным, ведь боссы отдали своим приспешникам четкий приказ не стрелять, отложить винтовки и пистолеты и ждать окончания Макси. Это полиции хорошо известно. Поэтому связь между процессом и новостью о маленьком Клаудио представляется еще более шаткой. Но возможно, что связь есть, а любую возможность нужно проверить.

Клаудио играл с двумя друзьями недалеко от магазина матери. Мужчина на мотоцикле «кавасаки» подъехал к группе детей и попросил Клаудио подойти к нему поближе, якобы он должен что-то ему сказать. И одиннадцатилетний Клаудио, у которого глаза были большие и карие, а брови длинные и изящные, с невинностью ребенка, который не сомневается, что взрослые знают, что говорят, что их нужно слушаться, подошел. Он увидел, как дуло пистолета поднимается и останавливается между его глаз. А больше он ничего не видел и не слышал.

37. Хочешь ли ты

Палермо, 1986 год

Хочешь ли ты взять в жены эту женщину, блестящий пример красоты и грации, кроткую по виду и по делам, нежную и светлую, как восход на Фавиньяне, и питающую, как плоды рожкового дерева, которыми хотел насытиться блудный сын; хочешь ли ты взять в жены эту девушку, плод спелый, но не перезрелый, терпкую, но не слишком, эту куколку, готовую освободиться и взлететь, возможную мать возможных детей, возможную радость для себя и кто знает для кого, хочешь ли ты взять ее в жены и отравить ее жизнь? Хочешь ли ты взять ее в жены и превратить ее ночи в пустоту и одиночество, в качку посреди бурного моря, в вечную вышивку погребального покрова? Хочешь ли ты надеть на нее цепи, сковать ее руки тонким шантажом любви, пока перо, что обмакнули в красные чернила, выводит ее подпись, пишет ее имя, Франческа, под этим контрактом между тобой и катафалком, который ты составил пункт за пунктом, статья за статьей, когда она еще и не знала о твоем существовании? Считаешь ли ты это торжеством правосудия (как часто ты используешь это слово!) или издевательством над ним? Считаешь ли ты, что…

– Ты женишься, Джова.

Леолука Орландо – человек степенный, черные волосы аккуратно зачесаны направо, глаза темные и вытянутые. Он стоит перед Джованни и Франческой в маленькой комнатке в мэрии. По бокам от них Нино Капоннетто и Розанджела Майра, подруга Франчески. В глубине зала на маленьком стульчике, словно наказанная, сидит мать Франчески. Сложно было убедить Джованни отказаться от конфиденциальности, но если кто и мог его убедить…

– Еще и в присутствии свидетелей.

– И каких свидетелей, – со смехом добавляет Франческа.

Сегодня она особенно очаровательна. На ней красивое длинное красное платье без рукавов. Смеясь, она никогда не теряет самообладания, разве что самую чуточку. Но этого достаточно, чтобы смутить Джованни, прервать ход его мыслей и вернуть его на землю.

Стоит солнечный майский день. Джованни и Франческа побежали в мэрию, никому ничего не говоря. Пришли они без эскорта, случай весьма редкий, потому что Джованни хотел, чтобы ритуал – краткое, но интенсивное интермеццо, полное радости, – сохранил свою интимность.

– Ну что, начинаем? – спрашивает Орландо.

– А то ее у тебя украдут, – замечает Нино.

– Слушаюсь.

Джованни гладит Франческу по руке, мягкой и бархатистой, и чуть не содрогается. Несомненно, это один из лучших дней в его жизни, если не самый лучший. И все же…

Да кем ты себя возомнил, Джова? Это Рокко, выражение лица у него, как всегда, суровое и категорическое. И его ручищи тяжело опускаются Джованни на плечи. Ты и в самом деле подумал, что можешь поселить сомнение, твое собственное сомнение, в мыслях этой женщины? Думаешь, она не знает, навстречу чему идет? Что она не знает всего того, что знаешь ты, не узнала обо всем этом раньше тебя? Франческа уже все знает. Она знает, какой контракт ей предстоит подписать, со всеми его положениями и отказами от прав. Она уже увидела тьму на горизонте и преодолела ее. Это ты застрял на мели. Это ты спотыкаешься. Женись на ней и люби ее сильнее прежнего как раз потому, что, зная все, зная лучше тебя и раньше тебя, она затягивает веревку, связывающую вас.

– Ну хорошо. Подойдите ко мне, пожалуйста.

Джованни и Франческа подходят к мэру.

– В браке муж и жена приобретают одинаковые права и обязанности. В браке возникает взаимное обязательство верности, моральной и материальной помощи, сотрудничества в интересах семьи и совместного проживания. Оба супруга обязаны…

Орландо зачитывает вереницу статей из Гражданского кодекса. Джованни и Франческа смотрят друг другу в глаза. Теперь он гладит ее и по другой руке. Прислоняется лбом к ее лбу. Слышит ее дыхание.

И чувствует, как его тело разделяется