Одиночество смелых - Роберто Савьяно

часто выходя из них ранеными или оставаясь лежать трупами, ободранными до мяса, чтобы сделать карьеру или, по крайней мере, получить какие-то преимущества. Только ни Паоло, ни Джованни, ни все прочие магистраты пула, думая о собственной жизни, никогда в жизни не употребили бы слово «преимущество».

– Борселлино говорит о демобилизации группы по борьбе с мафией, говорит, что всех заместителей прокурора перевели на другие должности. Он занимается фиктивными чеками, строительством без разрешения, кражами мотороллеров. Он вроде работает над процессом против булочника, который пек хлеб слишком высокой влажности, не поймешь, что он может…

– Да, да, – поднимает руки Джованни, – я прекрасно знаю, чем занимается Паоло. Но об этом нужно говорить с ним.

– А с тобой, Джованни? О чем мы с тобой можем поговорить?

– А ты о чем хочешь поговорить? Ты же меня сам попросил…

– О твоем назначении на должность начальника Следственного отдела. Похоже, что ситуация осложнилась.

– Ситуация всегда сложная. Простой она никогда не бывает.

Теперь, когда Нино вернулся во Флоренцию, место руководителя Следственного отдела вакантно. Перед уходом Нино назвал Джованни в качестве своего преемника. В последние дни в Палермо Нино костьми лег, чтобы гарантировать, что советники из его течения проголосуют за Джованни, – кто лучше Фальконе сможет координировать следствие против мафии в прокуратуре Палермо?

И все же вдруг откуда ни возьмись появился конкурент. Антонино Мели, магистрат с бо'льшим стажем, который уже направил заявление на должность председателя суда, но вдруг отозвал его, чтобы посоревноваться с Фальконе за место руководителя Следственного отдела.

– Поговорим о Джерачи? – предлагает журналист.

– А что тебе сказать о Винченцо Джерачи? Он мой друг и коллега. Мы с ним многое вместе пережили. На первую встречу с Бушеттой я поехал вместе с ним. Во многом благодаря ему при назначении на должность прокурора Марсалы заслуги Паоло оказались важнее, чем стаж другого нашего коллеги. Джерачи всецело поддержал кандидатуру Паоло.

– В Марсале.

– Конечно, в Марсале.

– То есть в другом месте.

– Да.

– Далеко от Палермо.

– Далеко.

– Говорят, что именно он убедил Мели отозвать заявление, чтобы получить возможность конкурировать за место руководителя Следственного отдела…

– Ну нет, Саверио. Хватит болтовни, я так больше не могу. Нам надо расследованиями заниматься, а не болтать.

– Однако против тебя многие выступают.

– В этом-то и смысл: я не хочу отвечать им тем же. Ты прекрасно знаешь, обо мне говорили, что я только сливки взбиваю, что я тону в бумагах, что я разыгрываю из себя шерифа или министра юстиции, что я стягиваю на себя все внимание. Но моя совесть чиста. По-моему, само по себе создание пула магистратов в Следственном отделе с очевидностью снимает с меня подобные обвинения… В роли обвинителя я никогда не препятствовал адвокатам защиты и не прибегал к запрещенным приемам. И потом, потом… – Джованни наклоняется к журналисту через стол, понижает голос: – Мы собирались поговорить о моем стремлении играть главную роль? Когда у меня, как ты прекрасно знаешь, всегда были сложные отношения с прессой? Сейчас я научился с вами общаться, да, но просто чтобы предупреждать то, что может произойти на мафиозной планете. То есть, по-твоему, грешит культом личности тот, кого вовсю склоняют на первых полосах газет? Кто вынужден жить под охраной? Что правда, то правда, вначале ты испытываешь, так сказать, странное удовольствие и гордость, но быстро осознаешь, что плата за это слишком высока. Очень быстро осознаешь.

Он достает из пачки сигарету и протягивает пачку Лодато. Сам тоже закуривает. Они молча делают несколько затяжек, оценивающе глядя друг на друга.

– Некоторое время назад я сделал предсказание близкой подруге.

– Предсказание? – переспрашивает журалист.

– Да, я сказал ей, что произойдет, какая атмосфера создастся в этом Дворце правосудия. Я ей так сказал: вначале на меня никто не будет обращать внимания, потом ко мне отнесутся как к редкой зверушке, потом посыплются оскорбления, язвительные шутки, саркастические замечания. Под конец у всех со мной установятся очень формальные отношения, без намека на симпатию. Поэтому, Саверио, меня совсем не удивляет происходящее, весь этот шум вокруг моего имени. Как не удивляет и то, что Мели внезапно снял свою кандидатуру на должность председателя суда, чтобы поучаствовать в конкурсе на должность руководителя Следственного отдела, и меня не удивляет, что некоторые члены Высшего совета магистратуры в эти дни входят и выходят из кабинета Джерачи, – люди, скажем так, которым я не особо симпатичен.

– Из «Независимой магистратуры».

– Если бы только они. Некоторые из «Конституционного союза», мои, по сути, сподвижники. Как говорите вы, журналисты, возник раскол. Или образовалось некое объединение, включающее участников из разных групп.

– С какой целью?

– О, это мы узнаем только после голосования.

41. Совет одобряет

Рим, 1988 год

В зале Дворца маршалов, где собираются члены Высшего совета магистратуры, стоит огромный стол-кольцо. Внушительная круглая люстра над ним напоминает колышущуюся медузу. В центре зала – окруженное деревянным столом пышное зеленое растение, чьи длинные листья водопадом спускаются на пол из светлого мрамора. Одни советники погружены в беседы, другие молча что-то черкают на листах бумаги, лежащих перед ними, время от времени поглядывая на часы в ожидании начала заседания. Больших потрясений никто не ждет. Все игры уже позади. Решения приняты в столичных кабинетах, по телефону и за непринужденным ужином в ресторане. Участники основных групп – «Независимой магистратуры» (самой консервативной), «Демократической магистратуры» (самой прогрессивной) и «Конституционного союза» – приложили усилия, кто больше, кто меньше, чтобы убедить коллег из соперничающего объединения принять их позицию, прийти к более-менее единогласному решению. Нехорошо, когда в Совете происходит раскол. В особенности по такому решению, которое предстоит принять сегодня: кого назначить на должность начальника Следственного отдела Палермо. Кто из конкурентов, в особенности главных, Джованни Фальконе и Антонино Мели, больше подходит на роль начальника такого важного отдела в таком важном городе, который ведет такую важную борьбу с мафией?

Однажды Джузеппе Айяла полушутя-полусерьезно сказал Джованни, что мафиозные войны ведутся в Палермо, но выигрываются в Риме. Мужчины и женщины, собравшиеся за круглым столом, прекрасно об этом знают, это понятно по их взглядам, позам, прямым спинам, выражениям лиц.

Когда председатель объявляет заседание открытым, советники встают один за другим и зачитывают свои речи. Нет никакого брожения, все ведут себя сдержанно. На самом деле обсуждать нечего. Партитура уже написана, оркестру осталось только сыграть.

Массимо Брутти:

Необходимо напомнить, что за последние десять лет убили двух начальников Следственного отдела Палермо – синьора Терранову в 1979 году и синьора Кинничи в 1983 году, – и с этой