Одиночество смелых - Роберто Савьяно

Кабинет в южном крыле зала-бункера – это комнатка с длинным кожаным, слегка облезлым диваном, который, возможно, принесли сюда из другого кабинета, где он больше не был нужен. Перед диваном стол примерно той же длины, но куда более высокий, из-за чего сидящий на диване ни за что не сможет положить локти на стол, если только он ростом не как Айяла. Только сейчас Айяла не в этом кабинете, а в зале суда, где все ждут, как председатель суда Джордано и его заместитель Пьетро Грассо зачитают приговор первой инстанции в рамках официально самого крупного процесса против мафии в истории. Больше двадцати одного месяца прений, 349 слушаний общей продолжительностью 1829 часов, 475 обвиняемых, из которых 208 за решеткой, 102 на свободе, 44 под домашним арестом и 121 скрылись от правосудия, более 900 свидетелей и потерпевших ущерб. 1314 допросов, 635 речей защитников, 1265 томов судебного дела. На протяжении двенадцати дней общественные обвинители Джузеппе Айяла и Доменико Синьорино зачитывали свою речь, требуя признать виновными всю верхушку «Коза ностры», указав, что они несут прямую ответственность за самые жестокие преступления, совершенные в период с 1977 по 1984 год. Решение суда было вынесено после совещаний, продолжавшихся более месяца. И сегодня, 16 декабря 1987 года, его обнародуют в зале суда. Где сейчас царит гробовая тишина.

Джованни с Паоло и Нино сидят на кожаном диване, Гварнотта и Ди Лелло – с двух концов стола, глядя в стену. На карту поставлено все. Что тут скажешь. Все стараются об этом молчать. Но все об этом думают, все об этом знают. В особенности Джованни.

На кривоватой полке на стене напротив дивана стоит маленький телевизор, подключенный к внутренней сети. Джованни уставился в него, но не столько смотрит, сколько слушает. На всем протяжении процесса заключенные и не думали соблюдать тишину, однако теперь они притихли. Они боятся. Они тоже как на иголках. И этот страх – вовсе не нечто само собой разумеющееся, учитывая, что они привыкли к мягким приговорам и оправданиям за недоказанностью преступления. Они чуют, что сегодня все не как прежде. А если эти существа, часто жестокие, как дикие звери, что и сохранили, так это чутье. Внимательно прислушиваясь к их молчанию, Джованни трясет сигаретой. Словно снег осыпается на гору окурков, скопившихся в пепельнице.

– Если можно все это выразить одной фразой, – вдруг говорит Ди Лелло, глядя в стену, – если одна фраза придает всему этому смысл, то это фраза Инес.

Инес Леотта, вдова Бориса Джулиано, вместе с сыном Алессандро и братьями мужа, выступила в качестве гражданского истца в процессе, наряду с мэрией Палермо в лице мэра Леолуки Орландо. Как и дети генерала далла Кьезы, как и мать и брат его жены Эмануэлы Сетти Карраро. Как и родственники Джузеппе Ди Лаворе, водителя, который в 1982-м должен был перевезти катанского босса Альфио Ферлито из тюрьмы Энны в тюрьму Трапани, тогда клан Сантапаоло устроил настоящую бойню, прикончив, кроме самого босса и Ди Лаворе, и трех карабинеров из эскорта. Как и вдова судмедэксперта Паоло Джакконе, виновного лишь в том, что он обнаружил отпечатки пальцев Джузеппе Маркезе, племянника Филиппо Маркезе, на месте убийства и упрямо отказывался «исправить» собственное заключение, несмотря на давление и угрозы со стороны мафии. Горстка людей, у которых из груди вырвали сердце, – они тоже жертвы «Коза ностры», разлученные со своими любимыми и, во многих случаях, лишенные будущего. Надежды на безмятежность в будущем.

В ходе прений Инес сказала, что Бориса Джулиано оставили одного: «Казалось, что мой муж один-единственный преследует „Коза ностру“. Поэтому его и убили». Вокруг него вырыли ров. Как и вокруг Фальконе, Борселлино, Гварнотты, Ди Лелло, Айялы. И Джованни кажется странным, что он в самом центре бури (на всех итальянских каналах новость о Макси-процессе идет первой), но чувствует себя таким одиноким.

– Вот он, – шепчет Паоло.

Он кладет руку на плечо Джованни, сидящего слева от него, и Нино, сидящего справа. Нино крестится. Незаметное движение, которое никто, кроме Паоло, не замечает. Он бы тоже хотел перекреститься и даже бросает взгляд на большое распятие на стене в зале суда, окруженное телекамерами, но отказывается от этой мысли. Почему-то ему не верится, что Бог во всем этом участвует, что он присутствует в этом зале суда, среди этих свирепо смотрящих людей, вцепившихся в прутья своих клеток. Ему кажется, что Бог покинул такие места, что они существуют только потому, что Бога там нет. Судьи Альфонсо Джордано и Пьетро Грассо обросли щетиной, хотя месяц назад, удаляясь совещаться, были гладко выбриты. Оба подходят к столу со смиренным видом, будто их что-то беспокоит. Выходят и шесть присяжных: Франческа Аньелло, Мария-Нунция Катанезе, Луиджи Манкузо, Лидия Манджоне, Ренато Маццео и Франческа Витале. Только сейчас, будто из суеверия, Ди Лелло и Гварнотта принимаются смотреть на экран телевизора.

– Именем народа Италии коллегиальный суд первой инстанции Палермо, в соответствии со статьями закона, постановляет…

В 18:07 в переполненном зале начинает литься неудержимый поток имен и статей закона. Лица у адвокатов напряженные и задумчивые. Некоторые сжимают кулаки. Если обвиняемые боятся, то адвокаты боятся еще больше. Арестанты знают, что в худшем случае вернутся в тюрьму, а адвокаты не хотят даже думать о том, что с ними может случиться.

Никто не догадывается, что председатель суда Джордано, сознавая, что ему придется читать вслух несколько часов подряд, готовился к этому моменту длительными дыхательными упражнениями. Поэтому он почти на одном дыхании выдает имена, фамилии и приговоры.

Греко Микеле, Риина Сальваторе, Провенцано Бернардо и Мадония Франческо: пожизненное заключение. Кассир «Коза ностры» Пиппо Кало приговаривается к двадцати трем годам тюремного заключения, финансист Игнацио Сальво – к шести. Над Лучано Лиджо посмеялись даже магистраты, решительно постановив, что в важных делах «Коза ностра» он не участвовал. Однако ему предстоит провести в тюрьме всю жизнь. Томмазо Бушетте и Сальваторе Конторно за помощь следствию скостили срок: первого приговорили к трем с половиной годам заключения, второго – к шести. Всего к пожизненному заключению приговорены 19 человек, виновными признаны 346.

Джованни, Нино, Паоло, Леонардо не ждут, пока Джордано зачитает все приговоры. Они уже вскочили на ноги и в безмолвном возбуждении обнимаются, топчась между потертым диваном и столом. Без шума и криков.

Так завершается этот бег, этот марафон, эта длинная эстафета, многие участники которой остались лежать на земле. Она завершается с трезвым и достойным осознанием того, что никто никогда не просил отмщения и