Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

КПК. Например, член политбюро ЦК КПК Чэнь Юнгуй, выступая на втором всекитайском совещании по распространению опыта Дачжая 20 декабря 1976 г, говорил: «“Четверка” осуществляла нечто вроде второй культурной революции — свержение парткомов, но без красногвардейцев, без шума для внешнего мира и при ином положении в ЦК партии, который был расколот».[62]

Конечно, Чэнь Юнгуй желал отмежеваться от «четверки». Конечно, он осуждал методы «культурной революции». Но в то же время из его слов следовало, что он осуждал деятельность «четверки» в последнее время перед смертью Мао Цзэдуна. Очевидно, что выдвиженцы «культурной революции» были бы не прочь оставить в целом в неприкосновенности образ и престиж «культурной революции», отделить ее от кратковременного периода активной деятельности «четверки» в 1974–1976 гг., а еще лучше в апреле–октябре 1976 г, осудить не первую, а «вторую» «культурную революцию».

Любопытно, что в это же время раздавались призывы критиковать «четверку» за то, что она «создавала свою систему внутри партии».[63]

Такая критика имела целью сужение рамок борьбы против «четверки»: бороться против нее как фракционной группы, кучки карьеристов, не допуская распространения этой борьбы на оценку «культурной революции» как явления, роли всех руководящих деятелей во время этой «культурной революции», в том числе Мао Цзэдуна, не допуская критики «культурной революции» с точки зрения оценки идейной платформы ее активных организаторов.

Вопрос об отношении к старым кадровым работникам

Вполне естественно, что после смерти Мао Цзэдуна в партии возникла борьба, прежде всего, по вопросу об отношении к старым партийным работникам.

Реабилитировать их было сложно, так как приходилось делать это в условиях, когда авторитет Мао Цзэдуна было невозможно открыто подвергать сомнению, когда приходилось осуждать Лю Шаоци, когда приходилось говорить об осуждении заговора «четверки» с карьеристскими целями.

В этой обстановке появились заявления о том, что «в глазах» «четверки» «представителем ЦК партии до культурной великой революции был Лю Шаоци. Умышленно преувеличивая роль изменника, провокатора и штрейкбрехера Лю Шаоци в партии, “четверка” преследовала преступную цель всесторонне отрицать революционную линию председателя Мао Цзэдуна, отрицать роль большого числа революционных руководящих работников пролетарского штаба и подготовить контрреволюционное общественное мнение к узурпации руководства в партии и в государстве».[64]

Требования и позиции старых партийных работников, пострадавших во время «культурной революции», начали находить отражение в китайской печати.

8 ноября 1976 г. агентство Синьхуа сообщало о том, что в начале 1960-х гг. в КПК шла борьба между «четверкой» и «руководящими кадровыми работниками». 27 февраля 1977 г. агентство заявило о том, что «четверка» «умышленно вносила путаницу в вопрос о том, кто свои и кто враг на историческом этапе социализма, состряпала совершенно нелепую реакционную формулировку: старые кадровые работники являются демократами, демократы — каппутистами (то есть находящимися внутри партии, занимающими там руководящее положение и идущими по капиталистическому пути. — Ю.Г), каппутисты — контрреволюционерами. По этой логике должна быть свергнута большая группа партийных, государственных и армейских руководителей».

«Четверка» выдвинула тезис: «Кадровые работники, которые прошли испытание великой культурной революцией, равняются кадровым работникам, которые прошли испытание Великим походом».[65]

В защиту деятельности старых кадровых работников активно выступали провинциальные парткомы. В газете «Жэньминь жибао», например, появилось сообщение о том, что в провинции Хунань «свыше 80% старых кадровых работников в руководящих группах различных ступеней еще в первый период «культурной революции» выступили в поддержку революционных пролетарских бунтарей и потому завоевали поддержку председателя Мао Цзэдуна».[66]

Партком провинции Хэбэй писал: «Выступая с лозунгом «Свергать всех!», «четверка» извращала решение ЦК КПК о великой пролетарской культурной революции, в котором говорилось о необходимости сплачивать 95% кадровых работников, ошибки которых можно исправить». Подстрекательством «четверки» объясняются кровопролитные столкновения во время «культурной революции». Партком провинции Гуандун заявлял, что «четверка», «прикрываясь лозунгом “Бунтовать!”, оказывала поддержку буржуазии и новым буржуазным элементам, подстрекала к разрешению противоречий вооруженным путем».[67]

Наконец, «Жэньминь жибао» писала, что «кадры были преградой для деятельности «четверки». Если бы были свергнуты все кадры, имеющие опыт революционной длительной борьбы, то «четверке» было бы легко свести на нет более чем пятидесятилетнюю историю борьбы нашей партии, погубить революцию и партию; она могла бы своевольно извращать историю».[68]

Таким образом, прежде всего после смерти Мао Цзэдуна и ареста «четверки» на первый план выступило недовольство широких слоев населения и членов партии рядом сторон практической деятельности Мао Цзэдуна и его приспешников; особую роль при этом играли те кадровые работники, которые пережили Мао Цзэдуна и требовали восстановить их репутацию и вернуть их к руководящей деятельности.

Неодобрение «культурной революции» проявлялось в различных формах и проистекало прежде всего из недовольства многих руководящих партийных работников своими злоключениями во время «культурной революции». Однако при этом находило свое отражение и недовольство населения и членов партии многими сторонами «культурной революции», в том числе методами ее осуществления. Проскальзывали и некоторые возражения против «теоретических основ» «культурной революции». Деятели, находившиеся у руководства, старались использовать эту ситуацию для того, чтобы укрепить свое личное руководящее положение, укрепить существовавший в то время режим. Они спекулировали на настроениях масс.

Толкование «культурной революции» после устранения «четверки»

Руководство Китая и после смерти Мао Цзэдуна стремилось утвердить тезис о «своевременности» и «необходимости» «культурной революции», так как многие из китайских руководителей, вышедшие теперь на первые роли, были обязаны своим возвышением периоду «культурной революции». Не случайно подчеркивался тезис о том, что «как старые кадры, так и молодые кадры, выдвинутые в ходе великой культурной революции… бесценны для партии и народа».[69] Они не были тесно связаны ни с группой Лю Шаоци, ни с группой Линь Бяо, ни с «четверкой». В то же время они старались защитить в принципе самое «теоретическую базу» «культурной революции» и найти в ее осуществлении моменты, которые можно было бы одобрить.

В частности, они заявляли, что положительно относятся к деятельности молодежных массовых революционных организаций (МРО) во время первых «пятидесяти дней» «культурной революции», к их борьбе против линии Лю Шаоци. Они заявили о поддержке того, что делали молодежные МРО в 1966 г.; одобрили «январскую революцию» в Шанхае[70]; одобрили решения IX и X съездов партии, заявив, что «четверка» «искажала» эти решения, «изменила линии» этих съездов.[71] При этом подчеркивалось, что по предложению Мао Цзэдуна в документах этих съездов было указано, что «главной опасностью в нашу эпоху по-прежнему является ревизионизм».[72]

Целью «культурной революции» они называли борьбу против «буржуазного», «барского» стиля «некоторых руководящих кадров», против их «отрыва от народных масс».[73]

Китайское руководство после смерти Мао Цзэдуна и ареста