Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Матвея Шкирятова и заведующего отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б) Игнатьева. Того самого. По крайней мере, постановление Политбюро о создании комиссии имеется в наличии, и даже с номером.

Судя по допросам свидетелей, разборка по поводу Этингера была чрезвычайно гнилая и ничего не принесла, как и все прочие темы доноса.

Сказки от товарища Игнатьева

Его высокопреосвященство считал необходимым отделить то, что мы на самом деле знаем, от того, что лишь кажется очевидным.

Вера Камша. Ветер и вечность

В 2021 году историк Олег Мозохин выпустил толстенный том «Политбюро и “дело Виктора Абакумова”». Документов там огромное количество, так что есть где порезвиться. По ходу прогулки в этом лесу мне удалось вычленить несколько сказочек. Первая — старая и хорошо знакомая хрущевская легенда, положенная в основу реабилитации друганов новой правящей верхушки.

Сказка об избиениях

…7 июля объяснения комиссии дал сам Абакумов — и по Этингеру, и по Салиманову, и касательно протоколов. Нарушения были, но не критичные. Более того, точное выполнение правил ведения допросов, как прекрасно понимали все присутствующие, стало бы классической «итальянкой»[76]. Бывший министр от обвинений отбился. Но что мы читаем дальше!

«Вчера, при вторичном вызове в Комиссию, тов. Рюмин представил новое заявление, которое мне зачитывали. То, что им написано в этом заявлении, является просто-напросто неправильным.

Во-первых, тов. Рюмин обвиняет работников Следственной части по особо важным делам МГБ СССР в том, что они избивают арестованных. Я должен сказать, что действительно чекисты бьют арестованных шпионов, диверсантов, террористов с тем, чтобы заставить их рассказать об их преступных делах и связях. Но делается это с умом и только с санкции Министра государственной безопасности и его первого заместителя, а в местных органах — с санкции начальника органа. Никакого массового побоища и каких-либо нарушений в этом деле нет, тем более что на этот счет мы имеем разрешение ЦК ВКП(б)»[77].

Оба-на! А это еще что такое? Зачем представители ЦК вообще поднимают эту тему, если они сами дают санкции на избиения? Какое двуличие!

Пожалуй, нет, это не двуличие — это привет из будущего, от ХХ съезда с его знаменитой «шифровкой Сталина». Напомню: по ходу своей исторической речи Хрущев зачитал разъяснение, якобы данное Политбюро в 1939 году партийным комитетам, о том, что «меры физического воздействия» в НКВД применялись с разрешения ЦК. Нет, ничего невозможного в этом нет, тогда пытки в большинстве спецслужб были в обычае, — но уж коль скоро Никита Сергеевич затронул эту тему, он должен был привести не ссылку на санкцию, а саму санкцию. Что-что, а доступ к документам как ЦК, так и НКВД у него был свободный. Однако ничего от имени Политбюро он так и не предъявил. Сама шифровка была напечатана в сборнике «Политбюро и органы госбезопасности. К 100-летию образования ВЧК» — как водится для документов такого рода, без номера. Какой номер? Она же секретная, шифрованная, понимать надо!

В документах от имени органов госбезопасности эта тема поднимается постоянно. По архивам прямо-таки рассыпаны странные документы, где между текста запрятаны такие вот ссылочки на избиения «с санкции ЦК», как бы типа подтверждение знаменитой речи Хрущева. Самый яркий пример здесь — датируемое 17 июля 1947 года спецсообщение Абакумова Сталину «О практике ведения следствия в органах МГБ». По содержанию и стилю это переписанная методичка какой-нибудь школы милиции о том, как следователю действовать надлежит. Зачем Абакумову переписывать, а Сталину читать на многих страницах вещи, которые вождь прекрасно знал еще до рождения своего министра? Им что, больше заняться нечем?

Впрочем, недоумение разрешается примерно на середине документа. Пунктом восьмым в нем значится:

«В отношении изобличенных следствием шпионов, диверсантов, террористов и других активных врагов советского народа, которые нагло отказываются выдать своих сообщников и не дают показаний о своей преступной деятельности, органы МГБ, в соответствии с указанием ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года, применяют меры физического воздействия.

В центре — с санкции руководства МГБ СССР.

На местах — с санкции министров государственной безопасности республик и начальников краевых и областных Управлений МГБ».

А если враг народа отказывается выдавать сообщников не нагло, а вежливо? Тогда его тоже бить надо или уже ни-з-зя? Это я к тому, что в реальных документах НКВД и МГБ эмоциональные оценки не даются никогда. Уже по одному этому показателю фальшивки определяются сразу. А тут еще ссылка на шифровку, которую историки уже разоблачать устали. Спрашивать про регистрационный номер документа — какая пошлость! Впрочем, его, конечно же, нет…

Но вернемся к Абакумову.

Ни в одном сборнике нет второго заявления Рюмина. Никто ничего о нем не знает, оно существует только в виде упоминаний в двух документах. Тема знакомая, повторяющаяся — доказать, что подследственных били согласно «указаниям ЦК».

Впрочем, дальше еще интереснее. В своем «втором заявлении» Рюмин якобы утверждает, что ему было велено допрашивать Салиманова по поводу Кобулова, а Этингера — по поводу Ванникова и Завенягина. Что мог показать профессор-кардиолог об этих людях, которые были совсем из другого мира и не факт, что вообще имели сердечные болезни? О каком именно Кобулове идет речь? Кобуловых на самом деле было двое, Богдан и Амаяк, оба помощники Берии по работе в НКВД. Ванников и Завенягин — руководители атомного проекта. Зачем здесь эта тема? Все просто: доказать, что Абакумов копал под Берию, а значит, Берия был заинтересован в том, чтобы зарыть Абакумова. При таком раскладе они должны были друг друга ненавидеть. Кстати, хрущевцы постоянно повторяют: Берия и Абакумов друг друга терпеть не могли, были врагами…

И сразу возникает вопрос: а точно так? Раз они все время об этом твердят, да еще фальшивый документ используют…

Далее Рюмин будто бы утверждал, что велено было допрашивать арестованных о руководящих партийных работниках. Но с этой темой подождем, она еще прозвучит в нашем расследовании.

Ну а затем идет усредненно-бюрократическое рассуждение о чекистских недостатках с апофеозом: «Я всегда помню Ваши указания, товарищ Сталин, о том, что необходимо быть непримиримым к недостаткам в работе…» и т. д. Абакумов так никогда не писал, он был человеком предельно конкретным. Сталин тоже словоблудие терпеть не мог.

Да, я увлеклась и забыла задать вопрос: все «объяснение Абакумова» является фальшивкой или только вторая половина, начиная с «методов физического воздействия»?

Сказка о «врачах-убийцах»

7 июля на свет появилась докладная записка комиссии по результатам проверки. И сразу странности. Там утверждается, что Рюмин получил