Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

К сентябрю Яр планирует вернуться в Москву. Близится время родов Киры, и нужен присмотр за собственным, куда более значимым бизнесом. С мужем Киры, Егором, Ярослав по-прежнему ведёт себя прохладно. Все ждёт подвоха с его стороны.

Я уже знаю их историю и не спешу обвинять Егора во всех грехах. Да и кто я такая? Если Кира его простила, значит он это заслужил. Она поверила в его любовь. И они счастливы.

Я не могу не видеть, каким взглядом Егор смотрит на Киру. Язык может лгать, но глаза не умеют обманывать.

Когда Ярослав резко высказывается в очередной раз, я пытаюсь смягчить произнесённые им слова. Но не настаиваю. Пройдет время, которое обязательно все расставит по своим местам. Лучше его это никто не сделает.

А нам бы самим в себе разобраться.

Я хочу остаться в Минске, хотя понимаю, что Яру нужно вернуться в Москву. Все же объем его бизнеса не сравним с компанией Андрея.

О том, чтобы я вернулась на работу, Градов даже думать запрещает. Не потому что не доверяет мне, а потому что боится за меня. На что я возражаю, что сидение в его московской квартире мне тоже не прибавит здоровья.

Мужчина соглашается на компромисс. Предлагает пожить в доме, который когда-то купил для Киры. Это недалеко от Москвы и совсем рядом с главным бутик-отелем, где любит работать Ярослав.

Недалеко расположен детский сад, куда можно водить Ромку, чтобы он адаптировался и готовился к школе, куда должен пойти в следующем году.

Я могу как находиться дома, так и ездить с Яром в бутик-отель, где всегда можно отдохнуть в его апартаментах. А если буду чувствовать себя хорошо, то смогу сопровождать его на светских мероприятиях в Москве.

Но это в более поздних планах.

Если Ромка уже привык к отцу и бегает за ним хвостиком, то с Владом всё намного сложнее. Он старше, он хорошо помнит Андрея, и ему нельзя в двух словах объяснить, как Ярослав оказался его родным отцом.

Открытого конфликта между отцом и сыном нет, но Влад старается избегать прямых встреч и плохо идет на контакт.

— Ему нужно время, — уверенно произносит Анастасия Андреевна. — Время и наша поддержка. Владу нужно самому прийти к пониманию, что его жизнь изменилась и никогда не будет прежней. Он должен сам проститься с Андреем и осознать, что никто не претендует занять его место. Что Ярослав не просто мужчина, который назвался его отцом, но и готов им стать.

Я переживаю, что на фоне стресса Владу будет тяжело сменить не только страну, но и школу. Уверена, что если забирать сына с собой, то лучше отдать его в поселковую школу, а не в московскую.

Но Ярослав, да и Анастасия Андреевна со мной не согласны. Они считают, что мальчик, учась в минской гимназии, получил такие же знания, как если бы учился в московской. И переводить его в школу более слабого уровня — это сделать только хуже.

Пытаемся расспросить самого Владислава.

Узнав, что Анастасия Андреевна согласна поселить его в своей квартире, где больше не будет никого, кроме них двоих, Влад соглашается на переезд.

— Пошел характером в Ярослава, — замечает Анастасия Андреевна. — Ничего. Будем на выходные приезжать к вам. Всё наладится.

Но Ярослав поднимает ещё один вопрос. Он хочет, чтобы мы поженились до сентября.

Я возражаю. Всё же после смерти Андрея не прошло года.

— Говорить будут, и если мы поженимся, и если не поженимся, — настаивает Яр. — Давай в первую очередь думать о детях. Представь, как мы начнем заполнять те же документы. Официально отец у них есть, но в браке с матерью не состоит. Семья неполная. И в то же время мать проживает с каким-то мужчиной… Что и кому мы будем объяснять? Свидетельство о браке заменит тысячу отписок и ненужных вопросов.

Я понимаю, что Яр прав, но…

Мы выходим на вечернюю прогулку возле дома, и мужчина вновь возвращается к незавершённому разговору.

— Аля, твоё ожидание не вернёт Андрея. И не сделает ему хуже. Мне тоже тяжело об этом говорить, но от того, поженимся мы через неделю или через год — для Андрея ничего не изменится. Зато для нас изменит многое. Жизнь продолжается. Я уверен, что он бы всё понял.

А я понимаю, что так и не посетила могилу мужа. Ни разу. Говорю об этом его брату.

Ярослав хмурится и обещает, что завтра мы съездим на городское кладбище.

Он исполняет своё обещание, но к могиле Андрея я подхожу одна. Так правильнее. Нам есть что сказать друг другу.

Пока иду к могиле, чувствую, как ветер треплет мои волосы. В руках я держу букет алых роз. Андрей никогда не говорил, какие цветы любил. Наверное, он не любил никаких. Но он любил жизнь. Пусть она оказалась такой же короткой, как и жизнь этих роз.

Я не знаю, ждет ли он меня здесь. Видит ли меня оттуда, куда ушёл. Но я должна сказать ему всё, что не успела, пока он был жив.

На кладбище тихо. Серое небо сливается с мокрым асфальтом дорожек. Я долго смотрю на его имя, вырезанное на граните. Андрей Маркович Градов. Мой муж. Мой друг. Человек, который принял меня с чужим ребёнком внутри и подарил мне любовь, которой я не заслужила.

Он улыбается мне. Я не вижу укора в его лице.

Опускаю цветы на могилу и сажусь на скамейку рядом.

— Привет, Андрей, — произношу тихо. — Прости, что я так долго к тебе не приходила. Но не потому что не могла. Потому что именно здесь, я знаю, мне придется отпустить тебя навсегда.

Слова вырываются сами собой. Андрей продолжает улыбаться, словно разрешая мне говорить дальше.

— Знаешь, я только недавно поняла, что любила тебя больше, чем думала. Это не та любовь, которую я испытываю к Ярославу. Но я не могу сказать, что она слабее. Она просто другая.

Я замолкаю, давая себе время перевести дыхание. Слёзы текут по щекам, но я не вытираю их.

— Твоя любовь тоже не была идеальной. Ты сказал, что Ярослав женился, хотя это было не так. Ты заменил одну мою боль на другую. Но я тебя простила. Мы оба с тобой не идеальны. Но мы прожили хорошую жизнь. Самая ирония, наверное, в том, что именно ты дал мне Ярослава. И