Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

— Нет. Мне бы помыться… Не хочу подниматься по уровням в таком виде.

— Конечно.

Выхожу из кабинета майора Ричарда Хорнера. В коридоре толпятся безликие солдаты, преданные псы режима. Жалость… Только жалость рождают во мне их суровые лица. Пешки в чужой игре, обреченные на гибель. За что они сражаются? А главное — кого защищают? Смешно.

Душ. Смыть с себя этот приторный вкус победы. Это ощущение чужой грязи, собственного притворства. Но как ни старайся, а некоторые пятна останутся навсегда.

Помню, Снор показывал, где в малом зале находятся душевые, и я незамедлительно направляюсь туда. В женской раздевалке никого. Неудивительно в такое-то позднее время, когда даже малый зал пустует. Идеально.

Предвкушая тишину и возможность собраться с мыслями, быстро подхожу к стеллажу, на котором аккуратными стопками сложены средства для гигиены. Выбираю одноразовое полотенце и тюбик с гелем для душа. У шкафчика с молниеносной быстротой стягиваю верхнюю часть костюма и чувствую кожей легкий холодок.

Внезапно за стеной раздевалки слышу тихий всплеск воды. Значит, я все-таки не одна. Черт возьми… Ладно. Стягиваю брюки и оставляю их валяться на полу. Стою в одном бюстгальтере и трусиках. С полотенцем в руках решительно поворачиваюсь ко входу в душевые и натыкаюсь на до боли знакомый взгляд.

Карие глаза прожигают каждую клеточку моей кожи, изучают каждый изгиб.

Он стоит в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер. Капли стекают с мокрых волос, оставляя влажную дорожку на рельефном бронзовом торсе. Взгляд жадно скользит по мне, задерживаясь на самых соблазнительных местах. Дерзкая ухмылка расцветает на моих губах.

— Нравится то, что видишь? — с вызовом спрашиваю.

Он отрывает взгляд от моих ног и смотрит на моё лицо. В его взгляде неприкрытое желание.

— Не будь банальной, Астрид, — бросает. Его голос обжигает. — Задай другой вопрос.

Ну что ж, в эту игру играют двое.

— Например, что вы здесь забыли, капитан Санчес? — Делаю шаг к нему, сокращая расстояние между нами.

— Горячую воду вырубили в мужском, — хрипло отвечает он.

— И вы решили, что женский — отличная альтернатива? — Мой голос звучит приглушенно, с едва уловимой насмешкой. — Неужели капитан Санчес не смог найти место поприличнее? — Делаю ещё шаг. Аромат тела, терпкий и мужественный, обволакивает, наполняет мои легкие. — Или, может быть, дело не только в горячей воде? Может быть, капитана Санчеса привлекло что-то… более интересное?

Его взгляд темнеет, зрачки расширяются, выдавая его истинное желание. Он мимолетно опускает взгляд на мои губы, затем снова смотрит в глаза.

— Какая досада, что вы уже приняли душ, капитан, — шепчу я хриплым голосом. — Я бы попросила потереть мне спинку. Но, пожалуй, не буду вас задерживать. Выход знаете где.

С этими словами я обхожу его. Чувствую его взгляд — он прожигает спину. Направляюсь к душевой системе, отделенной кафельной стеной. Только шторка может скрыть от посторонних глаз. Но я же не маленькая девочка и прекрасно знаю, что сейчас произойдет.

Через три…

Не оборачиваюсь. Снимаю лифчик.

Два…

Снимаю трусики и вешаю на крючок. Включаю воду. Подставляю лицо под теплую воду.

Одна…

Меня грубо разворачивают. Ладонь Тома ложится мне на шею, и его губы накрывают мои, стирая с них усмешку.

Его поцелуй настойчивый. Жадный. Почти злой.

Я отвечаю с той же жадностью, обхватываю его за шею и тяну к себе. Том отпускает меня лишь для того, чтобы тут же сжать ладонью бедро. Крепко. Будто проверяет, стану ли сопротивляться. Не стану. Он притягивает меня к себе, и я слишком отчётливо чувствую сквозь полотенце его возбуждение.

Первой отрываюсь от его губ, пытаясь отдышаться.

— Капитан, я и не сомневалась в вашей полной боевой готовности.

Взгляд Тома темнеет.

— Какая же ты всё-таки сука, Астрид.

Уголки губ сами ползут вверх. И этого оказывается достаточно. Он снова целует меня. Ещё жаднее, будто моя усмешка окончательно добивает остатки его выдержки. Его язык встречается с моим, ладони блуждают по мокрой коже, и от каждого прикосновения внутри становится всё горячее.

Вода льётся на плечи, струится между нашими телами, но вскоре я почти перестаю её замечать.

Жар. Чужие руки. Тяжёлое дыхание, смешавшееся с моим. И сумасшедшее желание хотя бы сейчас перестать думать.

Том, слегка пригнувшись, касается губами моей груди. От горячего прикосновения я резко втягиваю воздух.

— Да… — вырывается у меня.

Он спускается ниже. Язык скользит по животу. Медленно, будто нарочно растягивает каждую секунду. И наконец Том опускается передо мной на колени. Его дыхание касается кожи, и по телу пробегает дрожь. Желание вспыхивает с новой силой. Он закидывает мою ногу себе на плечо, крепче придерживая ладонью за бедро. Когда его губы наконец касаются самого чувствительного места, из меня вырывается стон.

Запрокидываю голову, упираясь затылком в холодный кафель, и запускаю пальцы в его короткие мокрые волосы. Ногти царапают затылок.

Приоткрываю глаза.

В дверном проёме душевой стоит она. Брина Райт. Застыла, словно наткнулась на невидимую преграду. Руки прижаты к губам, в глазах блестят непролитые слёзы.

Не отвожу от неё взгляда. Сильнее подаюсь навстречу Тому.

И нарочно бросаю:

— И как на вкус высший уровень, капитан?

Том слегка отстраняется и поднимает на меня взгляд.

— Не разочарован, — бросает он и снова опускает голову.

Его язык медленно проходит по складкам. С губ срывается новый, ещё более громкий стон.

Брина вздрагивает.

В груди разливается ядовитое удовлетворение. Мелочное. Жестокое. И почти сразу оставляет на губах привкус горького пепла.

Брина резко разворачивается и выбегает из душевой.

Закрываю глаза.

«Не прячь себя, Астрид».

Перед внутренним взглядом всплывают льдисто-голубые глаза Снора.

Слишком тёплые и понимающие. Будто он действительно смог разглядеть, что там у меня внутри.

Нет. Не хочу думать. Ни о нём. Ни о Брине. Ни о мерзком удовлетворении, которое всё ещё тлеет где-то под рёбрами.

Том заставляет мысли рассыпаться. Удовольствие собирается внутри всё туже, вытесняя остальное. Откидываюсь к стене, закрывая глаза. Волна накрывает внезапно. Ноги дрожат, и на несколько коротких секунд в голове наконец становится пусто.

Том отстраняется и поднимается на ноги. Я всё ещё тяжело дышу, опираясь спиной на стену. Вода продолжает литься на плечи. Что-то с мокрым шлепком падает к нашим ногам. Полотенце. Потяжелевшее от воды, оно соскользнуло с бёдер Тома.

Взгляд невольно опускается ниже.

— Нравится то, что видишь? — возвращает Том мой же вопрос.

— Не будь банальным, Санчес.