Сто великих морских легенд и суеверий - Николай Александрович Каланов

Понимая все смертельные риски при проходе пролива Дрейка, моряки готовили к этому своё судно до мелочей. Проверяли все снасти до последнего узла, заранее «рифили» (уменьшали) паруса, с запасом прокладывали курс вдоль опасных скал и учились сутками пережидать штормы «в дрейфе». А главное – готовили себя к этому испытанию духа. Старые капитаны повторяли: «У мыса Горн – нет ни закона, ни Бога», то есть защиты свыше не будет и каждый должен быть готов к личной борьбе со стихией.

Важным элементом подготовки было очищение души: искреннее покаяние и признание в своих грехах. Моряки свято верили, что если этого не сделать, то у мыса Горн их настигнет кара за прошлые прегрешения – за неуважение к богам, тягу к спиртному, похоть, ложь или лень. И если судьба распорядится так, что кто-то из них здесь погибнет, не успев покаяться, то он, без всяких сомнений, попадёт прямо в морской ад – в рундук Дэйви Джонса (Морского Дьявола).

По легенде, в районе мыса кара настигает моряков наряду с «прошлыми грехами» за самоуверенность, недисциплинированность, гордыню и праздность. Когда случалась трагедия и море силой забирало моряка в мокрую могилу, бывалые матросы говорили: «Он не успел покаяться, а значит, не понял, как надо жить». В любом случае такая смерть добавляла липкого страха всей команде – считалось, что душа нераскаявшегося, утонувшего здесь будет преследовать судно до конца плавания, насылая беды.

Мыс Горн отличается от других опасных мест тем, что ещё во времена расцвета парусного флота для тех, кто сумел пройти его и выжить, было придумано почётное неформальное звание – «кейп-хорнеры» (Cape Horners) – «прошедшие Горн». Так с уважением называли моряков, которые лично обогнули мыс на парусном судне. Исторически это были офицеры и матросы военных клиперов и коммерческих барков XIX–XX веков, «винджаммеров», возивших селитру из Чили, шерсть из Австралии и золото из Калифорнии. В настоящее время так называют участников экстремальных океанских регат и кругосветок, миновавших Горн под парусами – в одиночку или с командой.

С давних времён морская молва приписала кейп-хорнерам особые привилегии как знак пройденного адского пути. Например, право носить золотую серьгу в левом ухе (со стороны мыса при проходе на восток), право сидеть в шляпе за столом в любой таверне и право класть ногу на стол. А главное – право первым начинать рассказывать «горнские» байки – про шквалы, ледяные ванты и «длинную волну» Дрейка. У таких моряков серьга в ухе – не просто дань моде и бравада, а проверенный оберег, а также знак касты бывалых моряков. Более того, по матросской легенде, сама королева Британии Виктория издала указ, что владельцу такой серьги дано исключительное право выпить чарку виски в тавернах английских портов за счёт Её Величества.

Традиции покорителей мыса Горн продолжаются и в наши дни. Клубы кейп-хорнеров существуют во Франции, Англии, Чили и других странах; действует Международная ассоциация кейп-хорнеров (IACH), а членство подтверждается строгими записями в судовом журнале и выдачей специального диплома. Смысл этого звания – не героизация бессмысленного риска, а знак высшей морской выучки, железной дисциплины и уважения к самой трудной точке парусных маршрутов.

Со строительством Панамского канала в 1914 году регулярные коммерческие рейсы мимо коварного мыса прекратились, но путь этот не забыт. Покорение Горна стало непременной, кульминационной частью маршрутов всех кругосветных парусных гонок и смелых путешествий на яхтах, а для этого по-прежнему требуются и львиная смелость и удача.

У мыса Горн – целая россыпь прозвищ. Бывалые моряки зовут его коротко и жестко – Рог (от Horn). В старых легендах это «Мыс Бурь» или «Мыс Духов», в книгах встречается «Край света», «Ворота Антарктики» и «кладбище кораблей». У современных яхтсменов это «Жёсткий мыс», «Полигон штормов», «Эверест моряков» и «Школа капитанов» – как символ окончательного посвящения в мореходы. Все эти имена сходятся в одном: Горн – место предельной стихии и главный экзамен на профессионализм, где опыт, дисциплина и удачливая благосклонность небес решают больше, чем прочность корпуса.

На скалистом, обдуваемом всеми ветрами берегу острова Горн чилийская секция «Братства капитанов мыса Горн» поставила величественный мемориал в память о моряках всех наций, погибших при попытках «обойти Рог». На табличке рядом выгравирован пронзительный стих чилийской поэтессы Сары Виаль, начинающийся строкой: «Я – альбатрос, который ждёт тебя на краю света…» В этих строках птица говорит от лица «забытых душ» погибших моряков: «Вы погибли в яростных волнах, а сегодня летите на моих крыльях… к вечности». На памятнике скульптурный силуэт альбатроса – вечного символа души моряка – парит в просвете двух стальных стел, словно пересекая порог между жизнью и памятью. Он летит в «окно», через которое виден только бескрайний, равнодушный Южный океан.

Волны-убийцы – внезапная стена смерти

Эти страшные истории ходили по тавернам веками, но ученые долго считали их обычными морскими байками. Речь шла о волнах-убийцах – водяных стенах, которые внезапно встают посреди спокойного океана и ломают корабли. Долгое время они оставались мифом. Лишь в конце XX века науке пришлось признать очевидное: волны-убийцы существуют.

Древние мифы связывали рождение таких чудовищных морских валов с гневом богов и волей беспокойных духов глубин. В картине мира эллинов Посейдон – это хозяин приливов и штормов, а также суровый судья человеческой гордыни. Он карает за дерзость и нарушение неписаных законов моря. Стоит ему в ярости ударить трезубцем по водной глади – и вода вздувается, превращаясь в карающую стену, которая настигает наглецов, но щадит смиренных. Рядом с ним – его супруга Амфитрита и трубящие в раковины тритоны. Кажется, само их дыхание вздымает воду и «настраивает» океан, словно гигантский орган. Прибрежные рыбаки клялись, что голоса морских божеств слышны в особенно тихие, безлунные ночи – и вот тогда на горизонте внезапно вырастают чёрные, как смерть, водяные гребни.

У многих народов волна-убийца предстаёт не слепым следствием ветра, а судом или вестью

В суровых северных сагах море предстаёт как пиршественный зал, у которого есть свои грозные хозяева. Это великан Эгир, владыка вод и щедрый устроитель пиров для богов-асов, и его жена Ран – тёмная хозяйка бездны, что ловит души утонувших своим неводом и насылает губительные бури. «Сила» моря воплощена в ётунах – морских великанах, родне Эгира. В образном языке скальдов они олицетворяют саму ярость стихии: одним движением плеча они поднимают шторм и обрушивают валы. Позднее к ним присоединился кракен – чудовище из глубин, чьё всплытие вытесняет целые пласты воды, рождая волну-гору.

Славянская душа