Сладкая девочка из Королевства Эл 4 - Анна Чернышева

приветственных бокалах с вином. Я увидела Сэма Монро, который восхищенно смотрел на меня, и Роберта Маклейна — тот стоял ближе всех и улыбался. Из-за дверей выглядывали слуги — их знакомые лица тоже светились радостью. Для них подготовлено отдельное празднество сразу после завершения королевского — потому что на них свалилась огромная работа.

Эйдан будет ждать в церкви, как и полагается жениху. Я вдруг вспомнила, что ни разу не была в церкви после того единственного раза, когда мы посещали службу по приезде в Эльмарион. Ну что ж, возможно, и это прошло незамеченным.

Хантер должен был ждать там же — как друг жениха и его шафер.

Те гости, кто встречал невесту в доме, потянулись на выход, чтобы погрузиться в свои экипажи и составить мою свиту. Сразу после того, как я заняла своё место в украшенной белыми розами и атласными лентами карете, процессия двинулась в церковь. Она располагалась в самом центре Эльмариона — и да, хорошо, что это был не Приход Святой Анны.

Главный Кафедральный Собор Эльмариона располагался на Центральной площади, соседствуя с городским рынком. Саму площадь огородили, но толпы народа напирали на временный забор и кричали изо всех сил, приветствуя мою карету.

Я знала, что для людей готовят пиршество за крепостными стенами — там к вечеру накроют столы, будут жарить поросят и наливать эль. Будут танцы и раздача монет — по традиции за здоровье молодых новобрачных будут разбрасывать серебро и золото.

Из-за спешки и переноса даты свадьбы пришлось убрать все запланированные мероприятия — рыцарский турнир, пышные шествия, выступления акробатов и дрессировщиков животных. Хантер не скрывал своего удовольствия — не придётся тратить баснословное количество денег, и разбросать монетки на толпу подданных выйдет дешевле.

Ещё никогда в жизни я не была центром внимания такой огромной толпы. Каждый день, слыша, как меня называют принцессой и оказывают почести, я как-то не задумывалась, что это означает на самом деле.

Сегодня мои рыжие волосы были выставлены напоказ. Их тщательно расчесали и завили, оставив распущенными. Тиара с аметистами украшала мою голову. Я выбрала самое простое белое платье, но по протоколу мне полагался шлейф длиной не менее трёх метров. Так как венчание проводилось в церкви, то и голова, и плечи, и руки должны были быть прикрыты.

Поэтому моё платье состояло из кружевного корсажа, который плотно обхватывал туловище и немного кололся, и длинных рукавов-колокольчиков. Если мне приходилось поднимать руки, то пышные рукава, никак не собранные у запястья, разлетались невесомыми крыльями. Это было красиво и торжественно.

На браслетах красовались аметисты, и на шее тоже был надет аметистовый кулон. Пояс на платье был сшит из лилового шёлка и дополнял гарнитур из обережного камня.

Шлейф тянулся на четыре метра, и его за мной несли Бри и Лили. Пришлось гордо задрать подбородок и ступать осторожно — споткнуться на пути к церкви будет плохой приметой.

Двери открылись, послышались звуки органа. Вдоль узкого прохода стояли гости — самые титулованные, самые приближенные к трону люди. Нарядные, улыбающиеся, взволнованные. Пока я шла по проходу, они смотрели на меня и ободряюще кивали.

Ноги подгибались, и каждый шаг давался тяжело. В церкви уже было душно, а впереди — я знала — ждёт Эйдан.

Чувствую ли я счастье? Нет.

Я вообще что-то чувствую?

Нет.

Но вот мои холодные пальцы оказались в ладони у Эйдана, и я внезапно успокоилась. Он не выглядел страшным, скорее — обычным. Просто мужчина, который привёл меня к трону. К тому месту, которое должно быть моим по праву. Ну или не совсем моим — и я покосилась на Бри. Как же всё сложно!

Священник читал обряд, мы слушали, склонив головы. В руки дали по свече, и Эйдан накинул на моё лицо вуаль, которая крепилась к тиаре и пышным облачком покоилась на макушке. Началась служба.

Я слушала удары своего сердца и не понимала, что говорит священник. Укладкой повторяла всё то, что делал Эйдан, его слова и жесты. В какой-то момент он повернулся ко мне и надел на палец большое кольцо с изумрудом. Откинул вуаль, легко поцеловал. Я ощутила, как нагрелся камень на моей груди.

Люди вокруг заволновались, зашептались, а потом начали громко аплодировать. Я поняла, что обряд закончен и мы теперь женаты. Все улыбались и осыпали нас монетами и пшеницей — пару зёрен прилетело в лицо и я, не убирая улыбку, отряхивала их с губ и волос.

На улице ярко светило солнце, оглушительно кричали люди, но я ощущала только руку Эйдана в своей ладони. Она была невероятно горячая и какая-то мягкая, чересчур. Это казалось странным, но я держалась за неё, как за последнюю соломинку.

— Поцелуй! Поцелуй! — кричали люди из толпы и Эйдан повернулся ко мне с сияющими глазами.

— Поздравляю тебя, супруга, — улыбнулся он. — Мы теперь единое целое!

Он осторожно поднял мою руку до своих губ и поцеловал.

— Обычай требует, чтобы мы поцеловались на ступенях церкви прилюдно, — пояснил он и ждал моего решения.

Я кивнула и шагнула к нему ближе.

Он приблизился ко мне, легко обнял и начал поцелуй — осторожный и неуверенный. Но потом что-то резко изменилось — стальные руки сомкнулись на моей спине, а рот стал огненным — я пыталась закричать и отстраниться. Аметисты на моём теле стали раскалёнными, словно угли, а потом распались, как пепел. Я попыталась вырваться и стряхнуть весь этот горячий ужас со своей кожи, но почувствовала, как тягучая слабость разливается по телу и колени подгибаются.

За секунду до того, как я потеряла сознание, всё закончилось.

Я ощутила прохладу и одиночество.

Эйдан бездыханным телом лежал на ступенях церкви, а я со страхом смотрела на него в безмолвной тишине.

Где-то вдалеке каркнул ворон. Ярко светило солнце. На лбу у моего мужа ветерок легонько шевелил волосы, но сам он выглядел безжизненным.

Совет да любовь!