За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

– Я должен помочь сыну! – затараторил вождь Скунсов. – И потом, моё оружие… Ну, короче, чтобы не нервировать вашу охрану, я оставил его у драконов, а драконы улетели… Пошли, сыночек! Обопрись папочке на руку!

И оба Йадда поспешно юркнули в кусты. Герцог проводил их невесёлым взглядом.

– Надо же! Я остался совсем один! В финале всё должно быть иначе! Один положительный герой и толпа отрицательных! А тут один отрицательный, всеми покинутый, на которого вот-вот набросится толпа положительных!..

– Сдавайтесь, Герцог! Хватит болтать! – повторила Гундря.

Тень натянула тетиву. Рюрик вскочил на спину хрюйса, тот, защищая хозяина, нацелил свой острый рог в грудь Герцогу.

– Как грустно! Вы не оставили ни единого шанса! – сказал Герцог и вдруг страшно рявкнул: – СЕБЕ НИ ЕДИНОГО ШАНСА!

Балахон, скрывавший его тело, внезапно треснул. В сотне мест разом его пронзили костяные шипы. Между щипами ворочались щупальца. Лицо сделалось страшным, бугристым, но при этом продолжало напоминать человеческое. Герцог не превратился в древневидлу полностью. Он оставался человеком, что было ещё омерзительнее. Молниеносным прыжком Герцог взмыл в воздух, легко промчался над рогом хрюйса и боковым ударом щупальца смёл с его спины Рюрика. Не выпуская меча, юный герой был катапультирован в колючие заросли и до конца боя сражался только с шиповником. Что касается хрюйса, он преспокойно продолжил пастись. Судьбы империй и замужества цезаревен мало волнуют хрюйсов. Хозяина же он в данный момент не видел. А раз не видел, то и не мстил за него.

Тень выпустила стрелу. Стрела вонзилась Толстому Герцогу в балахон между торчащими шипами, а дальше произошло нечто странное. Неведомая сила мгновенно втянула стрелу в тело.

– Очень быстрая регенерация! Моё тело растворило стрелу. Дерево, железо и перья? Не слишком вкусно, но сойдёт! – крикнул Герцог.

– Вы питаетесь этим? Вы что, разумная слизь? – удивился Кузя.

Герцогу сравнение не понравилось.

– Ты плохо выбираешь рекламные названия! Тело у древневидлы, частицу которой я в детстве съел, не особо сложное, но всё же я не слизь!

Гундря уже наседала на Герцога с копьём. Это был богатырский эпос чистейшей воды. Гундря колола и рубила так, что пронзала ветер и рассекала дождевые капли. Из провала, куда скрылся замок-оборотень, брызгала алая лава. Герцог подскакивал, как мяч, и наносил Гундре хлёсткие удары щупальцами, напоминавшие щелчки кнута.

Тень выпускала стрелы, бормоча себе под нос:

– Одна стрела – одна монета. Две стрелы – две монеты. Этак никаких денег не напасёшься, если он все стрелы растворять будет!

В ней пробудилась бережливая девочка из племени Летучих Мышей. Герцог от стрел уворачивался, но, когда стрела вонзалась, втягивал её кожей. Кузя понял, что регенерация стоит ему усилий, иначе бы он не уклонялся от стрел и не избегал встречи с копьём Гундри. Нет, Толстый Герцог был не бессмертен и всё же уязвим. Но очень силён и ловок. Гундря уже едва держалась…

Кузя бросился к Фиоле и принялся распутывать сеть. Цезаревна заворожённо смотрела в лицо своего избавителя.

– Бороду заплетать в косички. Если бороды нет, можно просто волосы… – сказала Фиоля.

Она была странная. Серебряная сеть, очевидно, не только связывала её, но и одурманивала, делая добрее и мягче. «Вот бы она всегда была такой!» – подумал Кузя.

Щупальце Герцога ударило по скале. Осколок попал Фиоле в щёку. Она вздрогнула и вытерла кровь тыльной частью ладони.

– Тебе больно? – крикнул Кузя.

– Не больно, – сказала Фиоля. – Я поняла, как это происходит. Не хотела тебе говорить. Плевадла задел меня камнем… выступила кровь. И охотничий пёс зацепил меня когтем, когда прыгал… А теперь уйди! Я боюсь, что могу причинить тебе вред!

Фиоля оттолкнула Кузю. Лицо её вытягивалось, обрастая рыжеватой шёрсткой. Тело становилась ниже и при этом вытягивалась.

– Ты хороший… Интересно, какой чудилой запишешь ты меня в своей книге? – хрипло проговорила она.

Речь Фиоли становилась невнятной, похожей на кошачье мяуканье. Кузя отступил на шаг, чтобы увидеть, в кого превратилась цезаревна. Торс девушки на теле рыси… Спина и плечи покрыты желтоватой, с тёмными пятнами шерстью. Сильные длинные лапы. Человеческие руки. Уши, как у рыси. Тонкие клыки-стилеты. При этом сохранились черты лица Фиоли и её длинные волосы…

– Ты не чудила. Как же это называется? Вспомнил: арысь-поле! – воскликнул Кузя.

– Это ещё кто? – Тень отпрянула, пытаясь нашарить в колчане стрелу. – Что за редкостная хтонь?

Кузя выбил у неё лук.

– Не стреляй! Это Фиоля!

– Какая ещё Фиоля? Это не Фиоля, а…

– Арысь-поле, – торопливо перебил Кузя. – Есть сказка… Ведьма превращает девушку в рысь, но на три дня в неделю та становится человеком, чтобы кормить ребёнка. Не помню, что там дальше. Книга Ктесия больше про чудил, арысь-поле – существо мифическое.

Послышался боевой клич Гундри. Но её копьё застряло между костяными иглами, защищавшими тело Герцога. Тот не упустил момента – нанёс ответный удар сразу двумя щупальцами. Гундрю спас нагрудник, но она отлетела и застыла на земле. Её копьё подкатилось к ногам Фиоли. Фиоля наклонилась и подняла его человеческой рукой.

– Арысь-поле! – повторил Кузя.

Чуткие уши Фиоли повернулись к нему.

– Ры-ы-ш-ш-ое! – повторила она с усилием. Голосовые связки рыси мало подходят для человеческой речи.

Толстому Герцогу не пришлось объяснять, что за существо стоит перед ним.

– Надо же! А ты довольно симпатичная чудила, если сравнивать со мной. Насчёт проклятья меня не обманули! Две чудилы будут управлять Империей! В этом что-то есть! Цезаревна, вашу руку!

Толстый Герцог протянул щупальце и едва успел его отдёрнуть, спасаясь от копья.

– Вот ты как? Не хочешь, значит? Ну тогда начали!

Шупальца со свистом рассекли воздух, атакуя Фиолю. Одно попыталось захлестнуть шею, другое – подсечь ноги. Арысь-поле ушла от атаки ловким прыжком. Арысь-поле едва ли была хоть вполовину сильна, как древневидла, в которую превращался Герцог. Но зато намного быстрее.

Герцог наседал. Фиоля ускользала, атакуя копьём. Упреждая очередную атаку, она хлестнула Герцога передней лапой рыси с выпущенными когтями. Одновременно человеческой рукой выхватила из щупальца у Герцога старую корону и надела её. И – чудо! Волосы оплели обруч так, как шиповник оплетает старую ограду.

– Так не договаривались! Дерёмся без артефактов! – возмутился Герцог.

Подскочив, он обвил щупальцем Кузю и вытянул шип, угрожая проткнуть ему шею.

– Ну! Давай сюда обруч, или я его прикончу, этого умного вождёнка!

– Э огайте эо!

Морщась от боли, Фиоля вырвала из волос корону.

– Ержи! – произнесла она с усилием, и обруч запрыгал по камням.

– Какое неуважительное отношение к первой короне империи! – цокнул языком Герцог.

Оттолкнув Кузю, он втянул