Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

сдавался и не сдался, а сейчас, в эти дни, под прикрытием танков и автоматов мятежников празднует свою кровавую победу. А еще я смотрю на белоснежные Анды, на темные склоны Кордильер. Когда-то я видел их: однажды, летя в Чили из Аргентины, и другой раз — из Нью-Йорка, вдоль берега Тихого океана, минуя одну страну за другой. Сейчас я вижу их на полотнах Ильи Глазунова и особенно на одном, центральном, получившем обобщенное название «Чили» («В горах»), — голова черноволосой, красивой, молодой женщины, а за ней снежные вершины Анд. Да, это Чили. Образ этой красивой и многострадальной страны, пытливо всматривающейся в свое будущее, наверно, надолго запомнится каждому, кто увидит хотя бы однажды глубокие, проникновенные глаза женщины, изображенной на картине. Я смотрю на картину мощной ночной демонстрации, а память меня относит снова на пятнадцать лет назад, когда нас, группу советских писателей и журналистов, Пабло Неруда позвал на массовый митинг, проводимый Фронтом народного действия в поддержку кандидатуры Альенде на пост президента.

Высокая трибуна. Колеблющийся огонь факелов. Плакаты с именем Альенде. Волнующее ощущение силы и душевного подъема…

Лесоруб-одиночка,

и бедная прачка,

и взъерошенно-царственный

каменотес

не одни только примут меня,

если я им отдам твоя гроздья, —

нас примут союзы рабочих,

союзы труда

и борьбы.

С тобою по свету!

С песней моею!

С летящей

звездой,

с ликующей

пеной морской!

Я всех наделю,

потому что обязан

я радостью всем.

Так пусть не дивится никто,

Что людям хочу я вручить

земные блага:

в борьбе я узнал,

что мой долг на земле —

агитатором радости быть.

И свой долг выполняю я песней.

Этими высокими и земными словами заканчивается «Ода радости» Пабло Неруды все из той же книги «Оды простым вещам».

И, смотря на полотна Ильи Глазунова, я словно заново вижу землю Чили, землю Пабло Неруды и Сальвадора Альенде, землю Луиса Корвалана и тысяч патриотов и демократов, освобождавших сообща свою землю от грязи и скверны прошлого. Я вижу старый дом Пабло Неруды в Сантьяго, стоящий под высокой скалой на окраине города, и горный ручей, звенящий в пронзительной тишине зеленого дворика. Вижу доброго и верного друга Неруды, его жену, рыжеволосую Матильду, гостеприимную хозяйку и прекрасную певицу, обучавшую нас мелодичным чилийским песням. И, наконец, еще и еще раз самого Неруду, дарящего мне маленькую, изъеденную временем деревянную фигурку индейского божка со словами: «Храните его, он долго пролежал в чилийской земле, теперь пусть так же долго живет в доме советского поэта».

Свой долг выполняю я песней… Эти прекрасные слова могут быть начертаны над именем каждого художника, безраздельно отдающего талант и сердце своему народу, времени, которому служит художник, и в конечном итоге позициям, которые художник занимает.

Творчество Ильи Глазунова последние два десятилетия неизменно привлекает внимание любителей современной живописи. Недавно, беседуя с редактором журнала ГДР «Фрайе вельт» Иоахимом Уманном, Глазунов говорил:

— Для того чтобы любить и понимать другие народы, художник должен любить и понимать, прежде всего, свой народ. Нельзя сочувствовать и разделять радость и горе чужой матери, если ты не сочувствуешь радости и горю своей родной матери.

Пожалуй, в этих ясных и образных словах художника и выражена его позиция. У нас на памяти многие работы Ильи Глазунова, воспевающие героическую историю русского народа, его прекрасные иллюстрации к собраниям сочинений русских классиков, его запоминающиеся портреты рязанских колхозниц и строителей Нурека. Большим событием в творчестве Глазунова явилась его поездка в Демократическую Республику Вьетнам. Портреты и картины, воспевающие подвиги и ратный труд воинов сражающего Вьетнама, оставили зримый след в творческой биографии художника. И вот последняя, чилийская сюита, предоставившая возможность советским зрителям глубоко почувствовать весь драматизм положения Чили накануне трагических событий сентября 1973 года. Кровь на мостовых Сантьяго лилась и раньше. Эту кровь совсем недавно видел художник, выразительно запечатлевший опустевшую улицу после очередной фашистской провокации. Советский художник Илья Глазунов был последним, кто запечатлел образ президента Чили, лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», великого гуманиста и борца за свободу и независимость народов Латинской Америки Сальвадора Альенде… Это единственный портрет, которого не было на выставке Глазунова в Москве. Советским посольством в Чили этот портрет был подарен большому другу Советского Союза Сальвадору Альенде…

Позиция художника всегда в его творчестве. Позиция художника Ильи Глазунова — это высокая позиция художника-патриота своей Родины, художника-интернационалиста, выполняющего свой долг своей песней.

1973

СОВРЕМЕННОСТЬ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЛИТЕРАТУР

В эти дни мы можем с полным правом вспомнить о тех пятнадцати годах — дате не очень круглой, но все же довольно значительной, которые прожила, проработала Ассоциация писателей стран Азии и Африки. Пятнадцать лет вобрали в себя огромное количество событий, происшедших на двух великих континентах. На землях Азии возникли политически свободные страны, почти целиком, за исключением нескольких южных районов, свободным стал африканский континент. Но и там, на юге Африки, идет национально-освободительная борьба, поддерживаемая всем прогрессивным человечеством, идет ожесточенная борьба с расизмом и апартеидом. И задача конференции писателей еще раз посмотреть и оценить творческую и политическую работу писателей Азии и Африки, их литературно-публицистический вклад в дело духовного освобождения народов афро-азиатского мира. Подумать о том, как еще более сблизить литературы Азии и Африки, найти их точки соприкосновения, наметить пути дальнейшего движения по дороге единства и взаимопонимания.

В самом деле, что было пятнадцать лет тому назад, перед Ташкентской конференцией, о которой генеральный секретарь Ассоциации Юсеф эс-Сибаи, приложивший много усилий к ее созданию и укреплению, сказал в Дели: «Никогда еще история не знала подобного собрания, на котором встретились творческие интеллигенты, приехавшие из самых дальних пределов Азии и Африки, чтобы говорить от имени народов, представляющих почти две трети человечества, наследников старейших цивилизаций и культур…»

Заявляя так, Юсеф эс-Сибаи, естественно, подразумевал наличие многих развитых литератур Азии и Африки. Все это дает основание говорить, что перед участниками первой встречи в Ташкенте лежал не чистый лист. Нет. Существовали и бурно развивались замечательная индийская, арабская, японская литературы: великая советская литература, органично включающая в себя литературы — узбекскую, казахскую, таджикскую, туркменскую, грузинскую, армянскую, азербайджанскую, киргизскую и многих других больших и малых народов Советского Союза.

Таким образом, на первой конференции встретились писатели, единство которых основано было на больших художественных достижениях во всем их жанровом многообразии. Будучи писателем русским, я