Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

в 1954 году в «Огоньке». Этому предшествовала небольшая история. Михаил Александрович передал эти главы в одно из наших изданий. Но время шло, а превосходное начало так ожидаемой второй книги не появлялось в свет. Это было, конечно, странновато. Тогда мы решили попробовать перехватить инициативу и попросили главы на прочтение. Мы их получили. Это были шедевры. Помните? Ночные встречи Давыдова и Лушки, злодейское убийство Островновым своей матери, изучение английского языка Нагульновым и дедом Щукарем… Конечно, это всего лишь только пересказ тех литературных сокровищ, которые мы получили в руки. Но… Но еще надо было услышать официальный отказ из уст редактора, задержавшего выход так ожидаемых читателями шолоховских глав. Я отправился к редактору издания на прием и спросил, будут ли они печатать эти главы.

— А вы читали их? — услышал я вопрос.

— Читали.

— Ну, и как?

— Превосходно… Все тот же могучий шолоховский талант.

— Да ну?

— Это не только мое мнение.

— Как-то нехорошо, Давыдов, председатель колхоза, и вдруг устраивает с Лушкой тайные свидания ночью в степи…

— А где ж ему еще было встречаться с Лушкой?

— Нет, нет… Нехорошо. А потом… Потом это изучение английского языка… Шутовство какое-то… Несерьезно… Нагульнов все же секретарь парторганизации.

Я слушал все эти сентенции с тайной радостью, все больше понимая, что еще немного усилий — и мы получим возможность публикации шолоховских глав в «Огоньке».

— Значит, вы не собираетесь печатать? — спросил я, медленно переводя разговор к основной теме.

— Главы большие, а у нас сейчас много материалов, которые необходимо печатать…

— Таким образом, вы их публиковать не будете?

— Неужели вы готовы все их печатать?

— Готовы.

— И вам это все нравится?

— Очень!

— Ну что ж, — вздохнул с некоторым облегчением редактор. — Я не возражаю.

— Большое спасибо! — воскликнул я, торопясь покинуть кабинет.

Обо всех этих событиях мы, смягчая формулировки, сообщили уехавшему в ту пору к себе домой в Вешенскую Михаилу Александровичу, пожелавшему еще «посидеть» над рукописью «Поднятой целины». Вскоре я получил от Шолохова письмо, датированное 19 марта. В нем Шолохов писал: «Дорогой Анатолий! Теперь я уже не связан обязательством… Кусок из «Целины», который я им предлагал, действительно очень велик (16 подвалов), им я пошлю отрывок на 2—4 подвала, а из большого куска посылаю тебе два «кусочка». Если пригодится, — печатай, только поскорее, а то меня время поджимает; пора уже сдавать в «Н. мир».

Стукни телеграмму о своем решении.

Если будете печатать, — надо чтобы иллюстрировал Верейский».

А еще через несколько дней, в самом начале апреля, я получил пакет с еще одной главой и коротким письмом: «Посылаю тебе еще один кусок, руководствуясь единственным соображением: первые два — с убийствами, мрачноватые, а этот — с веселинкой. В порядке последовательности его надо пустить первым, затем — поездка Давыдова.

…Стукни телеграммку, — не опоздал ли я с этой главой? Будет очень досадно, если опоздал».

Шолохов, конечно, не опоздал…

Таким образом в «Огоньке» появились первые пять глав из 2-й книги «Поднятой целины» с иллюстрациями превосходного рисовальщика Ореста Верейского. Главы появились, как сокрушительный удар по всяческим литературным сплетникам…

К слову сказать, неумолимая история смела, как осенний лист, и того незадачливого редактора, для которого поступки шолоховских героев казались «неэстетичными»…

Не могу не вспомнить также историю еще одной примечательной публикации в «Огоньке», относящейся к тому же 1954 году.

Начало пятидесятых годов для Александра Фадеева было отмечено большой работой по освоению материала к задуманному им многоплановому роману «Черная металлургия». Еще работая в Союзе писателей, он часто уезжал на Урал, жил в семьях металлургов, глубоко интересовался специальными вопросами, связанными с выплавкой стали и чугуна; активно переписывался с теми, кто должен был стать героями его будущего романа. Известно, что, будучи генеральным секретарем СП СССР, Фадеев вел большую общественную работу, обращаясь к писательскому делу урывками, не систематично и очень страдая от этого. Опубликованные после смерти Фадеева письма подтверждают все это.

Но после он все же получил возможность уделять значительно больше времени своему писательскому делу. Однажды, разговаривая с Фадеевым по телефону, я спросил его:

— Александр Александрович, удалось ли познакомиться в «Огоньке» с новыми главами из «Поднятой целины»?

— Ты знаешь, как-то не удалось, — ответил Фадеев.

— Я подошлю тебе журналы.

— Подошли… Обязательно подошли, — сказал Александр Александрович.

Спрашивая Фадеева о шолоховских главах, я имел тайную цель заинтересовать его этими главами, а затем попросить для публикации в журнале главы из романа «Черная металлургия». О том, что такие имелись, мы знали, да он и сам как-то при встрече сказал об этом. Через несколько дней я снова позвонил Фадееву.

— Прочел Шолохова? — спросил я его.

— Прочел… Да вот что, — сказал Фадеев. — Ты можешь завтра с утра приехать ко мне домой?

— Конечно, могу.

— Я тебя жду… Тогда обо всем и поговорим.

Наутро я поднялся в хорошо знакомую мне фадеевскую квартиру. Александр Александрович встретил меня свежевыбритый. Добрые его голубые глаза светились каким-то редким для него в ту пору покоем.

— Не обращай внимания на беспорядок, — сказал он, указывая на заваленный книгами стол. — Садись. Как работается в «Огоньке»?

— Интересно.

— Не ругаешь меня за то, что уговорил тебя пойти в журнал?

— Наоборот, благодарю.

— А Шолохова я прочел. Действительно, было бы обидно, если б прошли мимо. Жди, когда он закончит всю вторую книгу… Мы люди неторопливые… Но Миша молодец. Превосходные главы… Как же это ты заполучил их в «Огонек»?

Я коротко пересказал Фадееву беседу с редактором издания. Он пожал плечами.

— Странные люди, — сказал он. — Когда мы только избавимся от этой вкусовщины. Некоторые писатели не успевают перестраиваться от смены редакторов…

— Александр Александрович, — сказал я, — ты уже много написал своей «Черной металлургии»…

— Не очень много… Всего несколько глав.

— Дай их нам…

— Ты же знаешь, как я не люблю печатать отрывки… У читателей может создаться неправильное представление.

— Но мы же сообщим о том, что это только главы из романа. Шолохов же дал…

— Миша смелый человек… И потом, как я понимаю, опубликованные главы «Целины» — это начало второй книги.

— И ты дай первые главы…

Фадеев задумался, потом сказал:

— Я хочу почитать Федину и Всеволоду Иванову… Посоветоваться… После «Молодой гвардии» у меня все же произошел значительный перерыв, а я очень большое значение придаю «Черной металлургии». Если говорить по-честному, я считаю, что это главная книга моей жизни…

— Но в принципе?

Фадеев улыбнулся.

— Да ты, кажется, стал настоящим редактором.

— Нам очень хочется, чтобы первая публикация была в «Огоньке»… Ты же несешь некоторую ответственность за человека, которому ты настойчиво советовал пойти в «Огонек».

— Что с тобой делать? Договорились.

Это был очень долгий