Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Рембрандта, а новая конструкция гаража может затмить архитектуру Лувра. Мы немало пересмотрели таких квартир за время нашей поездки по Америке. Многое в бытовом устройстве домов интересно, но иногда появлялось чувство, что находимся мы не в обжитой квартире, а в витрине мебельного магазина, где со стульев и сервантов только что снята цена. Но это, как говорится, дело вкуса.

В этот же вечер, осматривая дом мистера Роллингса, признаюсь, мы были мыслями где-то там, возле шахматной доски, за которой сидел выделенный нами «шахматист» Грибачев.

Мы думали о той тяжкой участи, которая выпала на долю нашего товарища. Мы не очень долго задержались в доме мистера Роллингса. Погода испортилась. Днем светило солнце и было тепло, а сейчас пошел мокрый тяжелый снег, засвистел ветер.

Возвращались мы в гостиницу с каким-то мрачным чувством. Кто-то в машине сказал:

— А вдруг он играл на десяти досках и все партии выиграл?

На шутку никто не отозвался. Мы нетерпеливо поднялись на второй этаж и робко постучались в номер Полевого.

— Войдите.

Вошли. Над букетом белых хризантем стоял Полевой и читал какую-то записку.

— Это там поднесли цветы?

— Нет, какие-то неизвестные люди прислали с пожеланиями счастливого пути.

— А как шахматы?

— Что шахматы?

— Ну, Николай как?

Полевой посмотрел на нас с удивлением.

— Выиграл, конечно, — сказал он так, как будто иного результата и не могло быть, — Пойдите поздравьте его.

Толпой мы ввалились в комнату Грибачева и застали нашего друга еще достаточно бледным.

— Не знаю, как это произошло, но мы оба дрожали, передвигая фигуры, а я едва произнес «мат королю», — говорил без улыбки Грибачев.

Мы вручили ему переходящий приз нашей делегации — маленькую черную мышку со штопором вместо хвоста; приз, который вручали время от времени друг другу по разным поводам: за лучший ответ на пресс-конференциях, за сочиненную в дороге песню или эпиграмму, а то и просто за остроумную шутку.

Утром на аэродроме, перед отлетом, мы посоветовали Грибачеву:

— Застрахуй свою жизнь, ты теперь представляешь особую ценность.

Грибачев, видимо, еще не отошел от вчерашнего шока. Он послушно подошел к автомату, кинул в него пятьдесят центов и застраховал свою жизнь.

Так мы покинули штат Юта, перелетели невысокие горы и опустились в небольшом, но единственном в своем роде городке Рено, расположенном в штате Невада, на гербе которого обозначен шалфей. Но не этим целебным растением, так известным всем, у кого когда-либо раздувало щеку флюсом, знаменит этот штат и, в частности, город Рено.

В Рено мы пересаживались из самолета в автобус и через перевалы Сьерра-Невады должны были к вечеру приехать в столицу Калифорнии — город Сакраменто.

Фрэнк Клукхон, представитель государственного департамента США, высокий, худощавый человек, бывший журналист, чувствующий юмор, видимо, решил преподнести нам несколько сюрпризов.

Остановка в Рено оказалась первым из них. На одном из рекламных плакатов прочли: «Рено — самый большой маленький город в мире». Чем же он был примечателен?

Еще на аэродроме мы обратили внимание на стоящие в ряд автоматы, возле которых топтались несколько человек, методически бросавших в узкие щели мелкие монеты и внимательно смотревших на то, как перекатываются они по стальным желобкам. Из этих автоматов не выскакивали ни сигареты, ни шоколадки, ни бутылочки кока-колы. Это были игральные автоматы — логическое завершение древней орлянки. Бывает, что брошенная монета толкнет другую, та — третью и на металлическое блюдечко с грохотом выскочит горсть монет. Твое дело — высыпать эту горсть в карман или снова, но уже с добавлением, прокидать ее в автомат.

Игральные автоматы — это, так сказать, визитная карточка города.

Как нам сказали, финансовый оборот города немалый. Круглые сутки здесь открыты игорные дома. На дверях каждого из них плакат: «Ставки больше 25 тысяч долларов запрещаются». Так и вертятся двадцать четыре часа в сутки диски рулеток, шелестят игральные карты, звенят под лопаточками серебряные доллары.

Почему же в этот довольно отдаленный город, воздух которого не обладает никакими целебными свойствами, город, вокруг которого нет никаких курортных озер, стекается столь большое количество любителей азартных игр? Ответ простой. Это единственный американский город, в котором, по конституции штата Невада, можно сравнительно быстро оборвать нити супружеской жизни. Прожил шесть недель в Рено, сообщил о своем желании расторгнуть брак — и без согласия другой стороны получай свидетельство. Вот и стекаются сюда со всей Америки люди по этой нужде. Люди, конечно, обеспеченные, обладающие солидным капиталом. И живут они в отелях по шесть недель, развлекаясь рулеткой и другими играми. Мы видели молодых женщин и разного возраста мужчин, фланирующих по пустынным улицам в полдень, когда автобус вез нас к центру города. Две блондинки стояли возле отеля. Сколько им еще осталось ждать?

Вдруг автобус резко остановился. Клукхон сказал:

— Господа, давайте посмотрим игорный дом в действии.

Мы сошли с автобуса. Из дверей заведения, не видя ничего, вышел какой-то человек в пестрой ковбойке, с мутными глазами и побрел вдоль улицы. Мы посмотрели ему вслед. Клукхон сказал:

— Не удивляйтесь — рядовое явление. Проигрался…

Вошли в полутемный зал. У стен много игральных автоматов. В центре зала столы. Возле них с бледными лицами сидят молодые женщины, держа наготове карты. Тускло поблескивают столбики долларов, Зеленеют расчерченные на секторы поля рулеток. Посетителей немного. Клукхон сказал:

— Испытайте счастье.

— Опять? — упавшим голосом спросил Грибачев.

— Ну, кто-нибудь другой…

На нас с любопытством смотрели крупье: откуда свалились эти русские? Клукхон ободряюще улыбался:

— Обычное явление… Попробуйте!

И мы попробовали. Нас провожали удивленными взглядами: все-таки странные эти русские!

…И вот автобус, мягко покачиваясь, минует один квартал, другой… Игральное княжество остается позади. Мы смеемся: ничего себе город! В автобусе рождается четверостишие:

Пути любви в Рено ведут,

Здесь тайно страсти сходятся;

Здесь шесть недель в отеле ждут

И в пять минут разводятся.

Мелькают небольшие аккуратные ранчо, рассыпанные за городом. Наши спутники объясняют:

— А те, кому не по карману жить в отеле, снимают комнаты в этих ранчо и ждут шестинедельного срока. Владельцы ранчо сдают комнаты и одновременно занимаются скотоводством.

Действительно, по огороженным легкой деревянной оградой загонам бродили темно-рыжие бычки и пестрые коровы.

Дорога шла в гору. Чем дальше от Рено, тем однообразнее пейзаж. Бурые кусты на серо-коричневом фоне обрывов и склонов. Синеватые барьеры далеких гор. Поворот за поворотом — и вдруг на одном из них рекламный щит с надписью:

«Вирджиния-Сити — королева Комстока».

Все, что охватывает вокруг взгляд, — это остатки некогда большого города с населением в 30 тысяч человек. Почти на миллиард долларов золота и серебра дали его рудники, породив множество миллионеров.