Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

после получения Вашего письма, переслать Вам просимую статью для праздничного номера «Огонька». С сердечными приветствиями и пожеланиями. Как всегда Ваш Лион Фейхтвангер».

Статья была получена и опубликована.

Во время одного из московских кинофестивалей «Огонек» посетила теперь уже вдова писателя Марта Фейхтвангер, приехавшая в Москву на премьеру фильма «Гойя», поставленного киностудиями «Ленфильм» и «Дефа». Она и сейчас была такая же энергичная, полная сил и замыслов в воссоздании большой, всесторонней биографии Лиона Фейхтвангера.

Сидя в редакции, мы вспоминали с Мартой этот долгий и большой день в их гостеприимном доме и почему-то особенно запомнившийся багряный закат над Тихим океаном…

Так создавался долгими десятилетиями литературный «Огонек», из года в год расширяя круг своих авторов, в число которых входили и входят и маститые, широко известные писатели и те, кто сейчас еще только стоит у порога большой литературы, уверенно неся на страницах своих произведений впечатляющие приметы динамично рвущегося вперед Времени.

…«Огонек», журнал, издающийся на русском языке, всегда ставил перед собой задачу ознакомления читателей с лучшими произведениями многонациональной советской литературы. Особенно внимание писателям всех советских республик журнал начал уделять после I съезда Союза советских писателей. Именно с тех пор с каждым годом все больше мы встречаем на страницах «Огонька» имена поэтов и писателей Павло Тычины, Тициана Табидзе, Сулеймана Стальского, Джамбула, Якуба Коласа, Самеда Вургуна, Юрия Яновского, Максима Рыльского, Петруся Бровки, Антанаса Венцловы, Саломеи Нерис, Петраса Цвирки, Гамзата Цадаса и многих, многих других выдающихся писателей из прекрасного созвездия советских литератур.

«Огонек» последних лет принял творческую эстафету предыдущих составов редакции журнала, считая своей святой обязанностью представлять своим читателям все лучшее, все наиболее современное, что имеется в нашей советской литературе, в литературе братских социалистических стран, во всей прогрессивной мировой литературе.

Думая о прошедших десятилетиях, нам хочется вспомнить добрым словом и тех, кто когда-то возглавлял «Огонек», отдавая ему много сил и творческой энергии.

В этом случае перед нами возникает образ замечательного советского писателя Евгения Петрова, который не только в удивительном творческом содружестве с Ильей Ильфом создал сатирические советские романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», но и, возглавив перед войной редакционную коллегию «Огонька», как журналист и воин, после начала Великой Отечественной войны был на самых горячих участках фронта и трагически погиб, летя из осажденного Севастополя.

Много сил журналу и собиранию литературных и журналистских сил вокруг «Огонька» отдал ветеран советской поэзии Герой Социалистического Труда Алексей Сурков. С его именем связано коренное полиграфическое улучшение журнала, превращение «Огонька» из одноцветного в издание многокрасочное, соответствующее лучшим современным стандартам.

Добрым словом хочется вспомнить и М. К. Добрынина ученого-литературоведа, возглавившего журнал на трудном перегоне между войной и миром.

Мы всегда помним о том, что когда наш журнал выходил еще на плохой бумаге, без цветных вкладок и обложек, свои произведения ему отдавали лучшие писатели Страны Советов.

Мы всегда помним, что с первых номеров журнала в «Огоньке» печатались Максим Горький, Владимир Маяковский, Дмитрий Фурманов, Сергей Есенин, Михаил Шолохов, Александр Фадеев, Александр Серафимович, Леонид Леонов, Константин Федин…

Мы собрали и подготовили эту книгу с полным пониманием того, что по ней наши читатели могут судить, хотя бы и не полностью, о неуклонном росте нашей родной советской литературы, вдохновляемой незабываемыми ленинскими словами о том, что «литературное дело должно стать частью общепролетарского дела».

1973

2

АМЕРИКА КАК ТАКОВАЯ

ДОРОГА В САКРАМЕНТО

Мы сидели в рыбном ресторанчике «Грот», в столице штата Юта, Солт-Лейк-Сити, будучи гостями владельцев ресторана, супругов Вейтленман, поглощали креветок и крабов и вели глубокомысленные разговоры о преимуществе спиннинга перед обыкновенной удочкой и томатного сока перед шотландским виски. Последняя тема в безалкогольном штате Юта, основную массу жителей которого, как заверяли нас, составляют люди непьющие, вызвала особенно живое обсуждение. Хозяин ресторана Мильтон Вейтленман, еще молодой человек, но уже являющийся отцом шестерых детей, воспринял этот разговор как прямой намек.

— В ресторан можно приходить со своими напитками… Но по законам нашего штата продавать здесь мы не имеем права, — сказал он извиняющимся тоном.

Мы успокоили нашего радушного хозяина, сказав, что все мы, конечно же, предпочитаем томатный сок всем остальным напиткам в мире. И в этот момент произошло то, чего мы совершенно не ожидали. Вейтленман сказал:

— Господа, я прошу выделить из вашей среды человека, который сыграет в шахматы с чемпионом нашего штата.

Мы восприняли это как шутку.

— Что вы! Среди нас нет шахматистов!

— Это невозможно, господа! Вашего представителя уже ждет в клубе шахматная общественность города. Наверно, в этот момент уже расставляют фигуры на шахматной доске…

— Но мы не шахматисты!

— Господа, отменить игру уже нельзя! — В голосе Вейтленмана чувствовались и железная решительность, и нотки отчаяния: видимо, он дал клятвенное обещание доставить в клуб советского журналиста, играющего в шахматы.

Да, дорого обходились нам невинные креветки и томатный сок! Положение становилось критическим. Мы, словно впервые, рассматривали друг друга: кто из нас более походил на шахматиста? И вдруг взоры всех остановились на Николае Грибачеве. Он сидел, повязанный белоснежной салфеткой, в центре которой был нарисован большой красный краб.

— Николай, придется тебе… — нерешительно произнес Полевой.

Грибачев побледнел:

— Что вы, ребята?!

— Придется тебе, больше некому! — повторил уже твердо Полевой.

Видимо, Грибачев понял, что амнистии не будет.

— Хорошо, — сказал он, — я готов, но один не пойду…

— В шахматах секунданты не обязательны, — сказал кто-то.

— Один не пойду!

Полевой окинул взором всех нас:

— Кто?

Мы малодушно молчали.

— Хорошо, — сказал Полевой, — я сам поеду с Грибачевым.

Все облегченно вздохнули и шумно заговорили:

— Если будешь играть белыми, ходи от короля.

— Постарайся больше часа над ходом не думать: нам завтра рано вылетать, можешь опоздать к самолету.

— Ходи «е-два»…

— Ладно, ладно, — мрачно отвечал Грибачев, — «едва» я могу и сам ходить, без ваших советов.

Тут мы расстались. Грибачева с Полевым увезла голубая машина. Мы сели в другую и отправились в дом известного в штате Юта адвоката Роллингса, очень богатого человека, одного из руководителей демократической партии штата.

Мистер Роллингс встретил нас очень радушно. Он показывал свой новый, отлично сделанный дом. Водил из комнаты в комнату, демонстрируя мебель, отделку стен, все коммунальные службы. Кстати, американцы удивительно любят показывать свое жилье. Стоит переступить порог дома, как тебя потащат в кухню, ванную, не преминут показать и уборную. Все это делается без особого бахвальства, но со странной гордостью людей, для которых колер обивки мебели в гостиной представляет больший интерес, чем иногда полотна