Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

В зените своего развития, в семидесятых годах XIX века, Вирджиния славилась множеством прекрасных вещей: там было 4 банка, 20 прачечных, 50 галантерейных магазинов, 6 церквей, 5 пивоваренных заводов и 10 оптовых торговцев спиртными напитками, обслуживавших 110 трактиров. Поместья богачей росли вокруг города. Система водоснабжения, стоившая 3,5 миллиона долларов, действует до сих пор. Посещайте десятки здешних исторических мест, сохранившихся в том же виде, как в старинные семидесятые годы. Во всех магазинах здесь продается также газета «Территориал энтерпрайз» в пакетах с марками, готовых для отправки друзьям».

«Территориал энтерпрайз»? Знакомое название. Начинаем вспоминать… Автобус мчится все дальше. Еще одно объявление «Посетите музей Марка Твена. В этом музее есть стол, за которым он писал…»

Теперь все ясно. Это и есть второй сюрприз Фрэнка Клукхона. Мы едем в Сакраменто через Вирджиния-Сити, город, в котором в начале шестидесятых годов прошлого века в газете «Территориал энтерпрайз» работал в качестве репортера, а затем замещал редактора Сэмюэль Клеменс, именно здесь избравший себе псевдоним «Марк Твен». Это был действительно сюрприз. Мы благодарим Клукхона.

Короткая, как фейерверк, история города полна драматических событий, известных нам по рассказам Марка Твена, по книгам других американских писателей, по многим американским кинофильмам. Может быть, в этих местах и родилась картина Чарли Чаплина «Золотая лихорадка»?

Золото в районе Вирджиния-Сити было впервые найдено в 1850 году одной из исследовательских партий, расположившейся на ночлег около реки Корзона. Несколько позднее золото обнаружили вблизи скалистых узких ущелий, называемых теперь Воротами дьявола. Весть о том, что в этих местах найдено золото, распространилась быстро. К золотому каньону потянулись искатели счастья. Многие, потерпев неудачу в Калифорнии, спешили на новую, комстокскую жилу, прозванную Королевой.

В 1859 году около Шестимильного каньона обнаружили серебро. Началась серебряная горячка. Десятки тысяч человек в палатках и хижинах расположились в этом районе. Было размечено четырнадцать тысяч земельных участков. Началось строительство города. В 1863 году в Вирджиния-Сити было уже пятнадцать тысяч жителей. Какие только имена не вписаны в короткую драматическую историю города! Мы прочли их в рекламной пестрой книжечке: «…Хладнокровный и внимательный Вильям Шарон, первый хозяин жилы; Джон Маккей, ставший затем вождем Большой Четверки; Эмми Оррум, вышедшая замуж за Санди Боуэрса и ставшая королевой Комстока; Джули Буллет, святая рудокопов и самая знаменитая куртизанка, убийство и похороны которой, а затем суд и повешение Джина Миллиана явились знаменательными в истории города; Виллиам Райт, известный как Дан де Квилл, откровенные и правдивые рассказы о рудокопах которого создали этому району мировую известность; его молодой ученик Сэмюэль Клеменс, ставший вскоре известным как Марк Твен».

Вот он, оказывается, каким был этот город, в котором молодой Марк Твен начинал свою писательскую карьеру.

Город пережил два больших пожара. Во время одного из них, в 1869 году, в шахтах погибло много рудокопов. Но город продолжал жить. Работали рестораны «Ведро крови», «Дельта» и «Медный рельс». Гремел бар «Золотой лист», а на театральных подмостках шли собачьи бои и ставились шекспировские трагедии. В октябре 1875 года в северной части города случился второй большой пожар. Дул сильный ветер. Рвы вокруг зданий не могли остановить пламя. Наконец пожар утих.

Но золотая жила Комстока действовала еще несколько лет. И вдруг иссякла…

На этом, собственно, и кончилась история комстокских рудников, давших за период около тридцати лет на один миллиард долларов золота и серебра, а сам город, как эпически сообщает справочник, «вступил в фазу увядания».

— Я хочу вас познакомить с моим другом Люшесом Биби, нынешним редактором и издателем газеты «Территориал энтерпрайз», — сказал Клукхон, когда мы сошли с автобуса, остановившегося на Кристальной улице, напротив двухэтажного кирпичного здания газеты, в котором расположен музей Марка Твена.

Пустынно было в городе. Яркие вывески салунов, носивших те же названия, что и в период бешеного расцвета, как-то контрастировали с тишиной, которую лишь изредка прерывал шум проскочившего мимо автомобиля. Около магазинов стояли не очень искусно сделанные из дерева рекламные фигуры индейцев. В окнах красовались дешевые и дорогие сувениры. Целая отрасль промышленности работала на туристов, заполняющих в летние месяцы старые гостиницы Вирджиния-Сити. На небольшой площади возле «Территориал энтерпрайз» стояло несколько открытых колясок, напоминающих музейные экспонаты старого города золотоискателей.

Мы смотрели на широкий балкон, подпертый снизу четырьмя прямоугольными колоннами. Показалось, что вот сейчас откроется дверь и на балкон выйдет Марк Твен посмотреть, что происходит в городе. Но Марк Твен не вышел. Из темной двери нижнего этажа появился высокий человек в широком черном сомбреро. Левой рукой он держал за ошейник рыжевато-белого сенбернара. Этот человек и был Люшес Биби, бывший нью-йоркский репортер, специализировавшийся на описаниях ночной жизни Нью-Йорка. Позже он выпустил об этом книгу, сколотил некоторую сумму денег и вместе с сыном одного миллионера купил газету «Территориал энтерпрайз». Вместе они занялись коммерческой деятельностью, реставрируя различные заведения города по выкройкам прошлого века.

Люшес Биби подошел к нам. Мы поздоровались.

— Это те самые русские парни, — сказал Клукхон, — о которых я тебе говорил по телефону.

Люшес Биби пригласил нас в музей:

— Вам, вероятно, будет интересно…

— Еще бы!

Кто-то из нас спросил, как зовут сенбернара.

— Господин Тибо, — ответил Биби.

Мы направились в музей. Господин Тибо шел за нами, тяжело переваливаясь с лапы на лапу. Собака была внушительная.

Типография, редакция и музей помещаются в подвале. Вот и стол Марка Твена. На нем лежат толстые пожелтевшие справочные книги.

Указывая на кресло, Биби сказал:

— Его кресло. Здесь, вы знаете, он всегда писал любопытные, смешные истории… Известен ли он у вас?

Мы заулыбались. Виктор Полторацкий несколько торжественно ответил:

— Могу вам сообщить, дорогой мистер Биби, что сочинения Марка Твена изданы в Советском Союзе тиражом в восемь миллионов экземпляров, и это только художественные издания… Вот так…

— Восемь миллионов?!

Биби недоверчиво посмотрел на нас: не опровергнет ли кто версию Полторацкого? Но опровержения не последовало.

— Да-а! — сказал Биби.

— А сколько издано в Америке?

— Право, не могу сказать… Но много, очень много… А вот это наборные кассы. А вот это печатная машина, — перевел разговор Биби.

Все здесь было интересно для нас — и сама история города, и пейзаж, и старенькие каменные и деревянные домики, и, наконец, этот дом Марка Твена. Забыты все «святые и куртизанки рудокопов», все предприимчивые головорезы, когда-то составившие состояния на добыче золота и серебра, а имя молодого в ту пору репортера Сэмюэля Клеменса — Марка Твена — выбилось из типографского подвала и стало собственностью не только маленького музейного городка, затерянного в