Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Мы стояли около старой наборной кассы и с какой-то особенной ясностью вспомнили слова Марка Твена, сказанные им в 1905 году: «Мои симпатии, разумеется, на стороне русской революции». Да, конечно, разумеется, ибо Марку Твену принадлежат такие простые и такие современные слова: «Мир, счастье, братство людей — вот что нужно нам на этом свете».

Мы понимали, что стоящий перед нами полный, высокий человек с усталыми, как нам показалось, не от трудов праведных глазами, картинно одетый в полуковбойский костюм, с широким черным сомбреро в руках не столько продолжал литературное дело Марка Твена, сколько делал свой бизнес, и скорей всего делал бизнес. И все же то, что он сохранял дом, напоминающий о замечательном американском писателе, наполняло наши сердца благодарным чувством к этому человеку.

Люшес Биби взял со стола несколько экземпляров только что отпечатанной газеты «Территориал энтерпрайз».

— Возьмите на память о посещении дома Марка Твена.

Не очень большая газета, в заголовке которой стоял портрет Марка Твена, издается, видимо, на потребу скучающим туристам и заполнена различными анекдотами, юмористическими происшествиями и рекламными объявлениями вроде такого: «Попробуйте любимую водку Генри Клея «Олд кроу», теперь более мягкую, по пониженной цене. Век назад прославленные американцы находили удовольствие в «Олд кроу». Сегодня «лучшая из водочных марок» доступна всем. Более легкая, мягкая, дешевая. Восьмидесятишестиградусного разлива, как дополнение к исторической стоградусной». Среди объявлений можно встретить и текст «исторической справки» об уровне типографского дела газеты «Энтерпрайз»: «В том году, когда зарисовка Марка Твена впервые появилась на ее страницах, «Энтерпрайз» купила за границей самую первую, с паровым двигателем, печатную машину, до того невиданную в Неваде. Появление первой такой машины сопровождалось некоторым беспорядком. Чтобы отметить новшество, в печатных цехах откупорили бутылки, и это, в соединении с плохим знакомством с машиной, надолго задержало выход газеты».

Мы вышли на улицу. Люшес Биби предложил нам попробовать «более мягкую», восьмидесятишестиградусного разлива, водку Генри Клея.

— О нет! У нас еще впереди большая дорога до Сакраменто!

— Ну, шампанского?

Мы зашли в один из салунов — старый ресторанчик, где стояла мебель девятнадцатого века, висели хрустальные, позолоченные люстры и на стенах было развешано немало старых картин вперемежку с пожелтевшими афишами. Только стойка бара была абсолютно современна, с полным набором напитков, доставленных сюда почти из всех стран мира.

Прощаясь, мы попросили Люшеса Биби сообщить читателям о том, что в Вирджиния-Сити приезжали советские журналисты.

— Хорошо, — сказал издатель «Территориал энтерпрайз».

Он выполнил свое обещание. Уже в Вашингтоне мы получили газету, в которой сообщалось о нашем приезде в Вирджиния-Сити и о том, что в Советском Союзе сочинения Марка Твена изданы тиражом в восемь миллионов экземпляров.

В последний раз мы посмотрели на красный двухэтажный домик, на балкон, возле перил которого некогда стоял Марк Твен. Автобус тронулся… И уже скоро скрылись из глаз небольшие домики Вирджиния-Сити. Дорога шла в гору.

Снова замелькали серо-бурые склоны, поросшие кустарниками. Но вот справа мелькнул заброшенный, но оставленный в неприкосновенности прииск. За ним другой, третий… Желтая глина. Полусгнившие бревна.

Короткая остановка в маленькой столице штата Невада — городе Карсон-Сити. Завтрак в ресторане «Самородок», в витрине которого, подсвеченные электрическим светом, лежат «золотые слитки», а на потолке висит люстра, сделанная в форме паровозного колеса. Это тоже дань истории, память о первой железной дороге, проложенной в Неваде. На столах стоят красные, зеленые, синие парафиновые свечи. Они зажигаются по вечерам. Все для туристов! Кончилась комстокская жила, но потомки старых завоевателей Сьерра-Невады вывели эту жилу на поверхность, приспособили к середине двадцатого века и продолжают старательно разрабатывать ее.

За Карсон-Сити начинаются высокие сосновые леса. Они обступают крутую горную дорогу. На высоте семи тысяч футов засинело окаймленное темно-зеленой рамой озеро Тахо. Яркое солнце серебрило его воды.

От озера Тахо дорога пошла вниз. Слева от нас ревела на камнях река. На стыке штатов Невада и Калифорния, возле небольшого домика, автобус остановился. Проверяют, не везем ли мы в фруктовый штат Калифорнию каких-либо злокачественных жучков. Это, так сказать, санитарный кордон местного значения.

Автобус катится узкой долиной Сакраменто, мимо садов и маленьких шумных городков, подступающих к самой дороге. Рухнуло где-то за лесом пылающее солнце, и уже совсем в темноте мы въезжали в сверкающий огнями Сакраменто.

В отеле «Сенатор» нас обступили репортеры. Какие только вопросы они не задают нам!

— Любят ли в Советском Союзе азартные игры?

— Есть ли у вас игорные дома?

— Читали ли вы рассказ Марка Твена «Прыгающая лягушка»?

— Знают ли в России Марка Твена?

Щелкают фотоаппараты, вспыхивают лампочки. Мы отвечаем на вопросы. А потом сами спрашиваем шутя:

— Скажите, а у вас здесь нет боя быков?

Журналисты озадачены:

— Нет, конечно… А что такое?

Мы оглядываем друг друга:

— Просто нам трудно было бы выделить из нашей среды еще и тореадора.

КАЛИФОРНИЯ

Мы ехали тихоокеанским экспрессом. Уже одно название поезда, похожего на оранжевую змею, холодило наши сердца в предчувствии удовольствия от созерцания всех картин, которые должны были промелькнуть перед нами в больших окнах, похожих на увеличенные экраны телевизоров.

В вагоне было хорошо и просто. В два ряда вдоль окон стояли вертящиеся, как в парикмахерских, кресла. Мы шумно усаживались, забрасывали плащи на полки, разворачивали утренние газеты — словом, делали все то, что делают пассажиры во всех странах, вне зависимости от их имущественного ценза и вероисповедания.

И вдруг наше внимание привлекла темная фотография на первой странице газеты «Сан-Франциско кроникл». На ней виднелись обломки разбитого самолета, несколько трупов, лежащих на земле…

Через всю первую страницу было протянуто три заголовка:

«Нина Уоррен бежала с возлюбленным в Лас-Вегас».

«44 погибли при падении самолета».

«Сообщение о слиянии крупных местных банков».

Второй заголовок сообщал о действительно трагическом событии. Первого ноября разбился самолет ДС-68, принадлежавший компании «Юнайтед эр лайнз». Погибло сорок четыре человека.

Газета сообщала о том, что это вторая катастрофа за последний месяц с самолетами данной компании. Шестого октября самолет ДС-4 врезался в пик Медисин Бау близ Ларами. Тогда погибло шестьдесят шесть пассажиров.

На этот раз самолет взорвался в воздухе. Случилось все это в районе Лонгмонта (штат Колорадо).

Несколько дней назад мы пролетали по этому маршруту. Сейчас со страницы газеты на нас смотрели лица двух стюардесс, погибших при взрыве самолета. Трудна жизнь американских стюардесс. По условиям авиакомпаний, дабы не испортить талию, они не имеют права выходить замуж. Стюардессы — обычно симпатичные, миловидные (других не берут) девушки. Во время наших полетов по Америке они всегда живо интересовались нами.