Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

— Понравилось ли наше хозяйство?

— Очень рациональное хозяйство.

— Нам иначе нельзя. У нас кинематограф — промышленность. Десять голливудских фирм выпускают около четырехсот фильмов в год.

В столовой висел негромкий говорок. Не переодевшись, за столиками сидели ковбои, сыщики, жулики, полицейские. Бывший Тарзан ел бифштекс с кровью… Поблизости сидела стройная голубоглазая блондинка. Гордон сказал:

— Это «мисс Вселенная». Снимается в одном из наших фильмов. Очень скромная девушка. Самая красивая девушка мира прошлого сезона.

У «мисс Вселенной» тоже, видимо, был хороший аппетит — официант поставил перед ней бифштекс.

Вильям Гордон как-то потеплел. По нашей просьбе он рассказал о том, как организован процесс производства фильмов на их студии.

— Студия имеет постоянный состав сценаристов. Раньше их было несколько больше, теперь меньше. Меньше выпускаем картин. Вместо шестидесяти — семидесяти по нашей мощности делаем около сорока… Студия сама дает задание сценаристам — инсценировать ту или иную книгу или пьесу. Инсценировок у нас много. Разные сценаристы у нас на разной оплате. Все, конечно, зависит от того, кто автор сценария. Хемингуэю, например, мы заплатили очень много за право инсценировки его книги «Старик и море». Дорого заплатили. Но нам важно показать, что мы можем так платить. Конечно, для рекламы. Об этом мы широко сообщаем в прессе. — Гордон остановился и хитро посмотрел на нас. — При Голливуде находится около пятисот корреспондентов американских и заграничных газет и журналов. Вот они и пишут, рекламируют нас. Картину «Старик и море» очень трудно ставить. Не знаю, как мы справимся с ней… Но мы должны: Хемингуэй сейчас в моде.

— Не знаю, куда мы попадем после этой картины, в рай или ад, — вздохнул администратор. — Вы знаете, ад — это контора импресарио, когда картина не окупается, в рай — когда есть хорошая прибыль.

Нас интересовали взаимоотношения сценариста и режиссера.

— Какой срок проходит между созданием литературного и режиссерского сценария?

Гордон вежливо улыбнулся:

— Мы не строим дом на двух фундаментах. Сценарист и режиссер чаще всего работают вместе. Сейчас очень часто сценарист и режиссер — одно и то же лицо. Например, Джордж Ситор. Несколько лучших картин, выпущенных Голливудом, сделаны его руками. Вообще-то писатели-сценаристы имеют у нас решающий голос… Но, конечно, не всегда. Бывает, сценарист напишет эпизод, происходящий на нью-йоркском вокзале. У нас этой декорации нет. Строить заново — дорого. Мы предлагаем ему изменить место действия.

— Поверьте, от этого картины не теряют, а фирма выигрывает, — не удержался от реплики администратор.

— Но мы ограничиваем и режиссера. Определяем ему срок постановки. Если он затягивает срок съемки, ни за один лишний день ему не платим. Мы не очень торопим сценаристов, когда они пишут. — Гордон опять улыбнулся. — Впрочем, им самим писать долго невыгодно. Но когда сценарий готов, мы собираем всех руководителей отделов. Выслушиваем их требования о расходах по фильму. Утверждаем здесь же смету, устанавливаем точный график съемки. Как правило, перерасхода у нас не бывает, а если и бывает, то не больше пяти процентов.

Завтрак кончился.

— Может, у вас есть желание посмотреть наши музыкальные студии? — предложил Гордон.

— Но мы у вас уже отняли столько времени!

— Что вы! Для нас это удовольствие! — совсем искренне сказал Гордон.

Администратор подмигнул нам.

Мы зашли в зал, где выверялось качество звукозаписи картины «Бени Гудмен».

— Как раз картина Джорджа Ситора. Надеемся на нее, — доверительно прошептал Гордон.

На другой двери была надпись: «Посторонним вход запрещен». Борис Изаков указал на нее Гордону.

— К вам это не относится… Здесь сейчас «накладывают» музыку на ковбойский фильм «Ответный удар». Между прочим, у нас прекрасные музыканты. Каждый из них мог бы играть в лучшем симфоническом оркестре, но мы больше платим…

Мы вошли в студию. На экране мелькали кадры — человек с лицом преступника метал ножи в героя.

Оркестр играл что-то знакомое.

— Что они играют?

— А это кусочек из вашего Прокофьева. Напряженный момент, он нам подходит… — Звукооператор показал на экран: — Смотрите!

На экране продолжали метать ножи. Уже стоя возле машины, прощаясь с Вильямом Гордоном и другими работниками фирмы, мы сказали:

— Мы просим показать нам несколько лучших картин. На ваш выбор. Можно это сделать?

— Конечно. Сколько фильмов вы хотели бы посмотреть?

— Программа наша загружена. Но три фильма, если можно было бы…

— Безусловно, — сказал Гордон.

Мы простились. Протягивая руку, веселый администратор сказал:

— Ну видите, все обошлось хорошо.

Ворота студии «Юниверсул» закрылись за нами. И снова машина помчалась по пустынным, душным улицам Лос-Анджелеса.

— А вот здесь была когда-то студия Чарли Чаплина, — сказал молчавший до этого шофер, указывая на небольшое розовое здание, промелькнувшее слева. — Очень жаль, что он уехал из Америки.

Посещение Голливуда, конечно, вызвало некоторые размышления. Отличная техника, хорошие актеры, блестящая организация производства. Но искусство, глубина, то, что делает художника счастливым, а зрителей благодарными художнику? Почему же здесь так много полицейско-детективных и так называемых ковбойских фильмов, где драки и убийства составляют главное? Это что, для щекотания нервов? Для прибыли? Для бизнеса? И почему так много уголовщины?

На другой день, разговорившись с одним из кинодеятелей, я спросил:

— Почему все же вы снимаете так много полицейско-детективных фильмов? Неужели они отражают вашу жизнь?

Собеседник оказался откровенным человеком:

— Давайте просмотрим газеты за дни вашей жизни в Лос-Анджелесе. Может быть, они вам лучше ответят на ваш вопрос.

Мы развернули газеты. Мой собеседник спросил:

— Вас все интересует?

— Все.

— Например, такие объявления: «Сыры Чеддар похожи на участниц соревнования на звание «мисс Америка». Они все хороши, но некоторые лучше, чем другие».

— Но это просто реклама.

— Реклама. А внутренняя информация вас интересует?

— Главным образом.

— Вот что пишет газета «Лос-Анджелес таймс»: «Недостаток средств задерживает строительство четырнадцати городских школ». Но это только заголовок. А вот сам текст: «Полная остановка ввиду недостатка строительных материалов. Откладывается начало занятий в повышенных школах Вестчестера, Гардены, Нарбона, Норс-Вильмингтона и других. Всего задержано строительство пятидесяти школьных зданий». Ну, как?

— Но это же не имеет отношения к моему вопросу?

— Хорошо. Вот материал, имеющий отношение к вашему вопросу. Та же газета «Лос-Анджелес таймс». Пожалуйста. «Пятерым полицейским предъявлено обвинение в краже со взломом». Украли, понимаете, фотопринадлежности на девять тысяч долларов.

— Полицейские?!

— У вас была такая песенка: «Цыпленок тоже хочет жить». А вот еще: полицейские Фрайди, Брок, Белстерс обвиняются в таком же преступлении. У этих, так сказать, сельскохозяйственный уклон. Уперли три самоходные косилки, самоходную машину для стрижки кустарников и другое садовое оборудование. Но это еще не все. У полицейского Фрайди «в коричневой кожаной коробочке из-под запонок обнаружены наркотики — одиннадцать сигарет, содержащих марихуану, и пять ампул с героином». Самое смешное, что некоторые из них, как, например,