Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

количество земли, начали продавать ее промышленным компаниям по цене ниже установленной с одним условием: каждая компания, купившая землю, должна обеспечить определенный тоннаж своих изделий для транспортировки по железной дороге, во главе которой стояли чикагские дельцы. Так они стали, лидерами центрального промышленного района. Сейчас в районе расположено до семисот промышленных предприятий. Девяносто девять процентов всех американских компаний имеют здесь свои предприятия: «Дюпон», «Дженерал моторс», «Дженерал электрик», «Карпентер»… Десятки, сотни названий. Только за последние три года построены десятки фабрик и заводов. Сталь. Масло. Резина. Стекло. Пудра. Текстиль. Содовая вода. Нет только золотых приисков. Да они, пожалуй, и не требуются.

…Автобус катил мимо каменных, лишенных каких-либо украшений корпусов. И вдруг справа от дороги открылся пустырь. Кучи мусора, рыжая, выгоревшая трава, горы щебня. Серо-желтое марево пыли.

— Эти земли готовы принять новые заводы, — сказал сопровождавший нас представитель администрации центрального промышленного района. — Вы видите только пустыри, но под ними уже проложены все тепловые, силовые и энергетические коммуникации. Земля ждет покупателей.

У дороги рушили старые здания. Мощные самосвалы с мусором проносились мимо нас по автостраде, каждая миля которой обошлась в один миллион долларов.

В нашем молниеносном рейсе многого, конечно, не увидишь, не узнаешь, как живут, чем дышат семьдесят тысяч рабочих, занятых в промышленности этого района, — семьдесят тысяч судеб, а за ними еще их семьи, их дома… Не слышали мы в Калифорнии и имени писателя, который бы с такой же смелостью и таким же размахом, как Теодор Драйзер, охватив орлиным взором эту жизнь, подернутую густым, выедающим глаза туманом, проник бы в ее глубины. И создал картину, хотя бы отдаленно приближающуюся к романам Драйзера. Не связали ли крылья этим орлам различные телевизионные и кинематографические компании сценариями, рекламирующими «крейслеры», «доджи», «плимуты»?

Раздумьям суждено было прерваться. Автобус остановился. Перед нами распахнулись ворота. Мы вошли на территорию завода «Шевроле». Нас встретил директор, большой, несколько сумрачный человек, Джордж Родс, и пригласил позавтракать. Даже если бы я забыл меню этого обычного завтрака, то стоило бы обратиться к газете «Лос-Анджелес таймс», чтобы понять, как стремились увековечить репортеры наше пребывание. Репортер писал: «Сразу же вся группа уселась за столы в одной из трех закусочных завода. Ленч состоял из фруктового коктейля, салата из зелени, блюд из морских продуктов, картофеля с петрушкой, моркови и гороха, а также различных пирожков…»

Мы поглощали блюда из морских продуктов, картофель с петрушкой и вели с директором Родсом беседу.

— Сколько машин выпускает завод в день?

— Пятьсот.

— Сколько рабочих на заводе, если не секрет?

— Не секрет… Тысяча. У нас автосборочный завод. Детали к автомашине получаем от двенадцати тысяч поставщиков. Добавлю, — сказал Родс, видимо привыкший отвечать на вопросы, — в час с наших конвейеров сходит сорок семь легковых машин и пятнадцать «пикапов».

— Скажите, господин директор, почему каждый год меняется форма машин?

Родс пожал плечами:

— Мода! Другие фирмы меняют моду — меняем и мы.

— Но от кого эта мода зависит?

— От женщин.

— От женщин?

— Иногда и от мужчин. Некоторым мужчинам красивая машина необходима хотя бы для того, чтобы привлечь внимание женщины.

— А может, для того чтобы чаще сменялся автомобильный парк?

— Это уже дебри, в которые нам не стоит забираться.

— Не будем забираться. А что меняется в форме автомобиля?

— Шире кабину делаем. Окраску меняем. Сейчас пошла мода на двухцветные… Форма имеет большое значение. В двадцать восьмом году выпустили «бьюик» слишком широкий, похожий на беременную женщину… Его никто не покупал.

Сравнение «бьюика» с женщиной нас несколько покоробило, но мы пошли дальше.

— Скажите, господин Родс, мы были в телевизионном центре, там рекламировались автомашины. Как это делается? Вы платите за определенные часы?

— Мы не платим, мы их содержим. Да уж, и писателей приходится содержать.

Родс развеселился. Ему, видимо, нравилось отвечать несколько цинично. И вдруг он спросил:

— А разве вы против того, чтобы менять форму машины?

— Мы — за.

Блюда из морских продуктов и картофель с петрушкой были съедены. Родс поднялся.

— Приглашаю вас, господа, осмотреть завод.

Мы отправились в путешествие по заводу. Первое, что бросилось в глаза, — это очень быстрый ход конвейеров. В воздухе мелькали боковины, дверцы, шасси автомобилей. Стоял гром и грохот. На одном конвейере машины одновременно окрашивались в разные цвета. Сопровождающий нас руководитель отдела сбыта и рекламы Гарри Блэйр сказал:

— Все детали точны, потому подгонки деталей нет. Машины идут на заводской двор, оттуда в магазины.

Мы стояли на заводском дворе, наблюдая, как из ворот цеха почти каждую минуту выскакивали разноцветные автомобили. Для шоферов это были самые короткие маршруты. Проехав метров двести, они оставляли машину, торопливо шли в цех, чтобы через несколько минут снова, прямо с конвейера, нажав на еще теплый стартер, вытолкнуть машину в этот пестрый, как зебра, мир.

Фрэнк Клукхон сказал:

— А теперь, господа, вы будете совсем довольны, мы поедем в Диснейленд, на землю Уолтера Диснея.

Это было действительно заманчиво. Имя талантливого американского кинорежиссера, создателя многих фильмов для детей, тонкого художника, автора картин «Бэмби» и демонстрировавшегося в Советском Союзе фильма «Белоснежка и семь гномов», привлекало. В Париже мы смотрели фильм Диснея — «20 тысяч миль под водой».

— Можете впадать в детство, господа, — проговорил Клукхон, пропуская нас по одному в автобус.

Альберт Зуринскас, с которым мы предварительно сфотографировались около автобуса, снова надел кожаные перчатки. Мы тронулись в путь. Путь от завода до Диснейленда оказался длинным.

Нас встречали. Фотокорреспонденты налетели, как стая птиц.

— Уанс мо![4] — кричали они наперебой.

Нам хотелось быть с ними равными, мы щелкнули американских фотокоров. Фотоперестрелка закончилась.

Хорошая выдумка, отличающая Уолтера Диснея в его фильмах, помогла и здесь. Он остроумно использовал павильоны старых, ранее отснятых фильмов для детского городка. Кое-что прибавлено, рационально спланировано. Вы идете улицей деревянного городка. Видите полицейских в форме, которую носили в девятнадцатом веке. На причале качается старый пароход «Марк Твен» — такие пароходы когда-то ходили по Миссисипи…

Диснейленд открыт недавно. Стоимость строительства — семнадцать миллионов долларов. Администрация в два года рассчитывает вернуть эти деньги. А дальше? Дальше пойдет чистая прибыль. Диснею и его компаньонам. В среднем каждый день бывает десять — двенадцать тысяч посетителей. Билет для взрослого стоит один доллар, для ребенка — пятьдесят центов. По годовой статистике на одного ребенка, посещающего Диснейленд, приходится пятеро взрослых.

Вот высится модель межпланетного снаряда. Около него толпятся дети и взрослые. Из зарослей, склонившихся над синей рекой, слышно рычание льва. По реке скользят лодки. Странно, что люди, сидящие в лодках, спокойно проплывают рядом с берегом.

— Пойдемте посмотрим на львов, — просим мы провожатых.

— Это