Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

бизнесу не хватает дисциплины, которая, по его словам, делает русскую систему более эффективной. Он беззастенчиво расхваливал социализм и высмеивал систему свободного предпринимательства. Он критиковал также американских женщин за их вялость и безжизненность, открыто осуждая их жизнь в роскоши… По мере того как он монотонно читал свою речь, показывая поверхностное знание американского бизнеса, но черня его как упадочный и прогнивший, стали раздаваться свистки. Некоторые закупочные агенты пытались остановить это неучтивое поведение своих коллег, но не могли прекратить протестов.

Но речь была неожиданно прервана, когда на собрание явились два помощника шерифа графства Пинал и заявили, что они пришли арестовать мистера Тотелова как самозванца. На собрании поднялся невообразимый гвалт, когда объявили, что Тотелов — это в действительности Эль Потэ, адвокат из Феникса.

Потэ специально отрастил на этот случай усы, выучил примерно двадцать русских слов, которые он повторял в своей речи в бесчисленном множестве комбинаций. В течение своего более чем двухчасового пребывания среди закупочных агентов он не произнес ни единого слова, кроме русских слов. Он сохранял строгую мину, без улыбки, кроме когда присутствующие делали унизительные замечания относительно его внешности, манер и предполагаемого происхождения».

Нуждается ли эта корреспонденция в особых комментариях? Думаю, что не нуждается. Ее автор пытался изобразить провокационный трюк как некую веселую шутку. Что ж, не будем с ним спорить. Каждый шутит по-своему. Но видно, что шутки, даже в таком веселом штате, как Аризона, зашли столь далеко, что помощникам шерифа пришлось арестовать «шутника».

Мы в это время передвигались, пользуясь всеми возможными видами транспорта, по Америке и не подозревали, что в Аризоне кипят страсти, вполне соответствующие ее знойному климату. Мы еще были в Сан-Франциско, а, оказывается, Американский легион публично высказал свое отрицательное отношение к нашему визиту в Аризону. Но другие ветераны из Американского легиона требовали, как писали газеты, «чтобы с русскими обращались как с гостями, таким же образом, как обращались с американскими конгрессменами во время их недавнего визита в Россию».

Еще в Лос-Анджелесе один шустрый и словоохотливый фотокорреспондент из Аризоны говорил нам:

— В Аризоне вы получите огромное удовольствие. Там сейчас открывается годовая сельскохозяйственная выставка. Там кое-что будет. Ковбойские игры. Балет на льду. Маскарады в костюмах старины… Воскрешение старого Запада. А что такое Эльдорадо, вы знаете? Могу только сказать, что по-испански это означает «Адская рыба». Остальное увидите сами. Вы любите бейсбол? Не знакомы с ним?! Пробел в вашем образовании. В Фениксе вы можете восполнить этот пробел. Туда собираются на тренировочные игры «нью-йоркские гиганты», «чикагские юнцы», «кливлендские индейцы». А главное — маскарады, маскарады, маскарады!

Разговор происходил в лос-анджелесском пресс-клубе. Мы спросили нашего бойкого собеседника:

— А аризонских индейцев мы сумеем увидеть?

— О, конечно! Вы попросите, чтобы вам показали резервацию. Вы там увидите кое-что интересное.

— А что именно?

— Зачем я буду лишать вас удовольствия! Вы же журналисты, вам интересно увидеть все самим.

Железная логика фоторепортера нас убедила. Мы перестали его расспрашивать. Из его темпераментной тирады запомнилось, что в Аризоне любят маскарады и что нам надо посетить индейские поселения, называемые в Соединенных Штатах резервациями. Уже позже, познакомившись с приведенной выше статьей, мы поняли, как действительно горяча приверженность некоторых аризонцев к маскарадам. Мы даже пожалели этого нескладного Эль Потэ, адвоката из Феникса, отрастившего себе для гастролей усы. Из нас никто усов не носил…

Смертельно уставшие, с глазами, слипающимися от недосыпания и яркого аризонского солнца, стояли мы возле чистенького здания аэропорта Феникса и слушали приветственные слова мэра города, приехавшего нас встретить.

Только через два часа мы попали в прохладные комнаты и завалились спать.

Уж не во сне, а наяву мы попали в дом страхового агента одной из аризонских компаний Ван-Дайка. Хозяин дома, бывший военный летчик, мужчина огромного роста и весом двести пятьдесят фунтов, был, видимо, добрым человеком. Жена его, молчаливая, симпатичная женщина, под стать мужу высокая и полная. По дому, с интересом разглядывая нас, бегали три плотных мальчика. В их комнате все было на стальных пружинах — стулья, кресла и даже игрушечная лошадь. Кроме трех сыновей, у Ван-Дайка была еще дочь лет двенадцати, тоже крупная и упитанная. В углу детской стоял большой американский флаг. Дети почти с младенческого возраста приучаются в Америке к уважению и верности национальному флагу. Небольшой домик Ван-Дайка казался тесным для этой семьи.

На маленьком дворике на желтой, потертой траве стояли старые параллельные брусья. Висели на перекладине гимнастические кольца. Была протянута порванная в двух местах волейбольная сетка.

С улицы в окна дома заглядывали ветки апельсинных деревьев. На телеграфных проводах сидели маленькие серые голуби, называемые здесь утренними голубями. Приходя постепенно в себя от дневного короткого сна, мы рассматривали и семейство Ван-Дайка, и тех людей, что нас окружали. И вдруг выяснилось, что все люди, за исключением хозяев дома, говорят по-русски. Это была новость. В Аризоне знают русский язык? Здесь можно обойтись без переводчика?

Пожилая женщина в голубом платье спросила:

— Знаете ли вы песню «Вечерний звон»?

— Конечно, знаем.

— Ах, спойте… Я так ее любила… Я когда-то жила в Риге…

Краснолицый седой человек сказал нам:

— Я точно не помню, где я родился — в Гомеле или в Витебске… А может быть, где-то посредине.

Он подал нам свою визитную карточку — Александр Степанович Райзин.

— Я сейчас на пенсии. Раньше служил в одной телефонной компании. За выслугу лет пользуюсь правом бесплатных переговоров по телефону. Имею акции компании. У вас нет масонских лож? Очень жаль. Я принадлежу к масонской ложе номер тридцать два. — Райзин достал бумажник и повертел перед нашими глазами кипой каких-то удостоверений. — У меня много работы. Вы знаете, я принимал участие в борьбе с наводнением. Меня наградили медной дощечкой. — Райзин продемонстрировал медную дощечку. — А еще скажу вам — я почетный индеец, являюсь опекуном одного племени. Мне даже индейцы присвоили имя Копченая Туча.

Жена Ван-Дайка с брезгливостью смотрела на старого болтуна. Но он не унимался.

Ощупывая пальцами материю наших костюмов, он спрашивал:

— Это ваше?

Ловко переворачивая чей-нибудь галстук в поисках фабричной марки, он говорил:

— Это ваш? Ботинки ваши? Часы ваши?

Я пожалел, что рано проснулся. Вот уж действительно дурной сон!

К счастью, скоро мы отправились пешком на сельскохозяйственную выставку. К входу стекались жители Феникса. Все они были одеты чрезвычайно пестро, в одежды из дешевых одноцветных тканей.

От большого ледяного прямоугольника веяло холодом. Вокруг льда поднимались трибуны. Более четырех тысяч человек заполнили их.

Было шумно. Кричали продавцы мороженого, кричало радио. Поеживаясь от холода, в первых рядах трибун сидели несколько женщин в