Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

я должен получить образование. Но я скрылся в лесу. Меня ловила полиция. Я бежал от них, переплыл реку Колорадо. Но они меня заарканили лассо. Связали и повезли в город. Отрезали мне волосы. Поместили в маленькую школу, Я стал привыкать. Начал хорошо играть в бейсбол… Один год я был журналистом. Но наступила депрессия. У меня не оказалось денег. Пришлось менять профессию. Двадцать лет я работал в разных организациях. А сейчас вернулся к своему племени…

— Скажите, а как живут индейцы в резервациях?

Холмер оглядел сидящих рядом с ним индейцев. Все молчали.

— Хорошо, — сказал Холмер.

— Правда ли, что три тысячи семейств из резерваций переселили в пригороды аризонских городов?

— Правда.

— А почему?

— Из-за плохого материального положения. Но перевозят всех только по доброй воле…

— А как же это согласуется с тем, что, как вы говорите, в резервациях хорошо живут?

— Есть индейцы, которые не хотят работать.

— А почему не хотят работать?

Холмер пожал плечами:

— Не хотят — и все…

Неожиданно поднялся человек в голубой широкой блузе. Это был индеец Жузе. Он сказал:

— Мы знаем, что Советский Союз великая страна. Знаем, что там живет трудовой народ. Я сам много читал о России. Ваша страна пошла далеко. Соединенные Штаты тоже пошли вперед. Желание индейцев сводится к тому, чтобы эти две великие страны были друзьями.

Когда, попрощавшись с индейцами, мы вышли на улицу, Клукхон спросил нас:

— Довольны беседой?

— Довольны. Теперь, для полноты впечатлений, вы, вероятно, покажете нам хотя бы одну из резерваций, где живут индейцы?

Клукхон покачал головой:

— У вас нет времени, господа.

— Почему? Как раз здесь, в Аризоне, у нас очень спокойная программа… В крайнем случае мы готовы от чего-либо отказаться.

— Далеко ехать…

— У вас такие быстроходные машины.

— Вам надо отдыхать, вы устали.

— Отдыхать мы будем в Москве.

— Вы увидите резервации с воздуха.

— Как с воздуха?

— Когда полетите осматривать Гранд-каньон…

Мы махнули рукой. Можно было подумать, что каждая индейская резервация — это по меньшей мере крупный военный объект.

Так мы и не повидали, несмотря на нашу просьбу, мест, где живут индейцы.

Когда мы летели к Гранд-каньону, на красновато-коричневом плато увидели контуры далеких жилищ.

— Вот там индейские резервации, — сказал летчик Дейл Велинг, указывая вниз.

Для того чтобы сфотографировать, как говорят в Аризоне, «седьмое чудо мира» — Гранд-каньон, я пробрался в кабину летчика, добродушного высокого парня, небрежно державшего рули управления самолетом.

Самолет летел строго на север. Сначала внизу зажелтела пустыня. Потом желтые невысокие гребни сменились коричневыми складками плоскогорий и небольших холмов. Озаренные солнцем, показались красные скалы, похожие на башни старых крепостей.

— Это место — собственность Голливуда, — сказал летчик. — Здесь Голливуд снимает индейские фильмы.

Вот уж действительно злая ирония судьбы! В крае, в котором десятки тысяч индейцев были истреблены жестокими завоевателями, а остатки индейских племен сселены насильно в резервации, есть специальные голливудские места, где снимаются фильмы об индейцах?.. Немало я видал таких фильмов. Как правило, индейцы в этих фильмах изображаются коварными и жестокими, а их притеснители — благородными и великодушными. Повидали мы и современных «опекунов» вроде господина Райзина — Копченой Тучи, чье благородство равно нулю, а жадность, стяжательство и отвратительный цинизм можно спокойно отнести в разряд современного каннибализма.

Самолет пошел над густыми лесными массивами, над стальной ниточкой реки, с двух сторон которой, маленькие, как спичечные коробки, лепились разноцветные дома.

— Здесь места отдыха тех, у кого кошелек побольше, — сказал Дейл Велинг. — Они прилетают сюда на своих самолетах на субботу и воскресенье, берут напрокат автомашины и отправляются к горным речкам и озерам ловить форель.

Мы подлетели к Гранд-каньону. Седьмое или какое другое по счету, но это все же было чудо. Где-то внизу, мутно-желтая, текла речка Колорадо. А над ней в самых причудливых очертаниях, меняя каждую минуту краски, вздымались террасы, обрывы, обнажая складки пород. Мы летели меж двух изломанных граней каньона, прильнув лбами к окошкам. От токов воздуха, идущих снизу, самолет встряхнуло. Я посмотрел на Велинга. Он спокойно держал руки на рулях управления, только, пожалуй, глаза у него чуть сузились.

Так же незаметно, как мы влетели в Гранд-каньон, так и вылетели из него. Солнце шло на закат, и его красные отблески ложились на острые грани каньона.

Выходя из самолета, мы крепко пожали руку симпатичному аризонскому парню, летчику Дейлу Велингу. На аэродроме каждому из нас вручили по хрустящей бумажке, на которой был изображен ковбой с перекошенным лицом. Текст бумажки гласил:

«Удостоверение западного преступника. Настоящий документ удостоверяет, что (такой-то) путешествовал по стране беззакония и вступил в связь с отъявленными головорезами, разбойниками, угонщиками скота, грабителями банков, карточными шулерами, бандитами, уголовниками, конокрадами и наемными убийцами, чем и заслужил звание бывалого западного преступника».

Такие шутливые удостоверения выдавались каждому, кто пролетал над Гранд-каньоном.

На другой день мы поехали на ферму некоего Эдвина Туита посмотреть его лошадей. Вел машину житель Феникса Митчел. Было яркое, солнечное утро. Пожалуй, мы впервые увидели город более полно, не только его центральные улицы. На окраинах стоят бедные дома. Возле домов много мусора. Люди одеты плоховато…

На одной из улиц рабочие, стоя на высокой пожарной лестнице, стригли пальмы. По странному анахронизму пальмы эти носят название царских. Если пальмы не стричь, они погибают.

Мы миновали город и поехали Райской долиной. Была пора созревания апельсинов, с двух сторон дороги виднелись наливающиеся желтым цветом плоды на круглых, аккуратно подстриженных деревьях. Митчел вел машину и говорил:

— Эту долину не случайно называют Райской. Ежегодно сюда осенью и зимой приезжают отдыхать десятки тысяч людей. Здесь много гостиниц и ранчо, в которых останавливаются туристы. Ежегодно штат зарабатывает на туристах в среднем полтораста миллионов долларов. Туризм — одна из основных статей дохода.

Впереди виднелась двугорбая гора. Возле горы, среди огромных кактусов, расположилась гостиница. И гора и гостиница назывались одинаково: «Кемелбек» — спина верблюда.

С двух сторон дороги поднимались величественные кактусы. Цветком штата Аризона, неким его символом, является цветок кактуса сагуаро, самого крупного кактуса в Соединенных Штатах. Эти гигантские кактусы распространены в Аризоне. Живут они полтораста — двести лет, достигая сорока — пятидесяти футов высоты. Цветы сагуаро, восково-белого цвета, распускаются гирляндами в мае и июне на верхушках длинных ветвей. Обычно в них гнездятся кактусовые крапивники, коричневые птички с пестрой грудкой. Они вьют себе гнезда на кактусах, используя колючки дерева как защиту от своих врагов.

— Вы знаете, — говорил Митчел, — это еще не самые красивые кактусы. На границе с Мексикой растет кактус под названием Орган Пайп. Называется он так потому, что ветви его напоминают трубы органа.

Мы отправились