Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

на станции Воинка. Первое время мы ничего особенного не делали, время, главным образом, уходило на подготовку. После того как наши части оставили Воинку, нам было дано распоряжение взорвать цистерны с горючим. Так как немцы были совсем от цистерн близко, то командир спросил перед тем, как ехать, кто желает ехать добровольно. Я сразу же согласилась. Когда мы взорвали, то увидели, что у нас трое раненых. Сразу же оказали им первую помощь и стали уходить. Немцы нас заметили и открыли по нам огонь, но ушли мы все же благополучно. Прибыв в село, мы не имели времени на отдых, сразу же ночью стали двигаться дальше. Ночью приехали на участок № 117. Это было в направлении Евпатории. Здесь я встретила одного знакомого. Здесь же я встретила дедушку и бабушку, их туда эвакуировали. Бабушка плакала, когда меня увидела. Я успокаивала ее, говорила, что я назад приду, плакать незачем. Мы должны были уже отправляться дальше. Я простилась с родными, и пошли дальше. Прибыли в одну из деревень. Наш батальон слили с 35-м батальоном. Это было уже примерно в октябре месяце. Командиром стал лейтенант Логинов. Примерно в семнадцати километрах от 117-го участка к нам стали поступать раненые. Мы многим оказывали помощь. В селе этом я встретила своего двоюродного брата Осюка Петра. Он был бойцом. Поговорили мы с ним приблизительно полчаса—час и расстались, стали двигаться дальше. Мы шли в направлении Симферополя. Нас было тогда в батальоне 4–5 человек женщин. Командиром нашим была Логинова Женя (жена командира Логинова). Таким образом, медпункт состоял из пяти человек. Я была сандружинница.

В Симферополь прибыли в конце октября месяца. Стали пробираться к Севастополю по Бахчисарайской дороге. По дороге мы подвергались сильным обстрелам со стороны немцев. Прибыв в Симферополь, оставшиеся в живых двинулись на Ялту. До Ялты дошли благополучно, хотя дорога была полностью загружена и приходилось долго стоять. Немцы были недалеко. Не доезжая до Ялты, немцы начали сильную бомбежку. 2 наши машины пострадали. Простояв здесь немного, мы снова начали отступать. За Ялтой мы снова подверглись сильному обстрелу. Не доезжая Айсбарских ворот (это было в конце октября или начале ноября месяца), мы остановились и долго ждали. Я и Женя Логинова отправились назад, разыскивать оставшихся раненых. В числе оставшихся позади был и командир Логинов. Мы его встретили первого, он был легко ранен. Я задержалась с одним из тяжело раненных, а машина наша ушла. Я попала в чужую машину. На этой машине я добралась до села Комары. Здесь я встретилась со своим подразделением, и двинулись дальше.

Мы находились рядом с Севастополем. Командир нашего полка был майор Устинов, это был 514-й стрелковый полк. Здесь произошло переформирование нашего полка. Женщин в полку было очень много. Командир всех брать не хотел. Начал подбирать, кого оставить, а кого отправлять на Большую землю. Когда он подошел к нашей машине и сказал мне, что мне нужно ехать на Большую землю, я наотрез отказалась, ссылаясь на то, что я буду полезна – буду перевозить раненых. В конце концов он согласился, да и девушки другие подтвердили, что на нее, мол, можно надеяться. Оставшихся отправили в первый батальон. Формирование происходило 6-го числа, а 7-го числа некоторая часть ушла позиции занимать. Мы пока еще остались. Подошел командир Устинов и поздравил с праздником. Он нас отправил в деревню Комары. Не доезжая деревни, он нас остановил и стал рассылать, кого куда. Я с Логиновой Женей попала по направлению Итальянского кладбища (это кладбище находилось рядом с дер. Комары). Немцы беспрерывно обстреливали этот участок, пробираться было очень трудно. Сначала мы попали на наблюдательный пункт краснофлотской части. Нас отправили назад. Молодой краснофлотец нас проводил. Нашли своего командира. Он дал нам задание, чтобы мы временно нашли для себя место для медпункта, чтобы каждый боец мог прийти за помощью. Мы пошли к Итальянскому кладбищу. Остановились в домике сторожа. Здесь нас накормили. 8-го числа я сходила в дер. Комары за медикаментами. Притащила с собой большой мешок ваты, бинтов и др. Захватили также несколько банок консервов. Нам отвели небольшую комнатку. Немцы в это время сильно обстреливали весь этот участок. Пришел командир. И только мы сели покушать, как мина попала в наш домик. Коридор засыпался. Мы стали вылезать, как вдруг увидели двух краснофлотцев, которые оказались ранеными и засыпанными. Мы стали их вытаскивать. Вытащив их, мы решили укрыть их в траншеи, Логинов нам помог. Пока мы их тащили, один из них по дороге умер – был тяжело ранен. Другой раненый был ранен в ногу. Когда мы сняли сапог, то увидели, что пальцы на ноге посыпались. Впечатление было ужасающее.

К вечеру краснофлотцы заняли это Итальянское кладбище. Первое время мы очень боялись. Все эти дни был жуткий обстрел. Командир нам приказал, чтобы мы оставались там. По всему кладбищу раздавалось эхо во время обстрелов. Немцы стояли совсем близко – в 2–3 километрах. С 8-го на 9-е число пришел командир и приказал нам очистить кладбище. Первую половину очистили, а вторую половину очистили другие потом. Затем здесь, на Итальянском кладбище, расположился штаб. Выходили ночью, а днем не показывались, так как сделать это невозможно было. Каждый для себя вырыл небольшой блиндаж. К нам пришел политрук Ветров и сказал, что сегодня мы будем пробираться к кирпично-посудному заводу. Погода стояла морозная, с ветром. Пробираемся. Тихо. Ни одного выстрела. Приходим на этот завод, видим много краснофлотцев. Мы пробыли часа два. Пришла разведка и донесла, что дальше пробираться нельзя, а оставаться здесь тоже не было никакого смысла. В часа три ночи начался сильный обстрел. Командир приказал, чтобы все мы отошли на свои позиции. У нас была своя санитарная подвода. Но подводу мы не могли найти, очевидно, ее разбило снарядом. На подводе были возчик и один санитар.

Посидели мы в этих блиндажах до самого вечера, потом поднялись опять на Итальянское кладбище, пробыли там дня два. Днем никто не показывался, кладбище бесконечно обстреливали. Не было такого периода времени, когда можно было бы хоть выглянуть. Потом я опять пошла в деревню Комары за медикаментами. Ушла ночью, а возвращалась к рассвету. Оттуда я возвращалась ползком. Дошла благополучно. Наши бойцы окопались, начался особенно сильный обстрел, так что даже выходить и ночью нельзя было. Раненых к нам поступало очень много. Когда начался обстрел, мы все время находились в окопах вместе с бойцами. Я только успела сделать перевязку Ветрову, как он умер. Раненых скопилось очень много, у кого был перелом руки, ноги, кто был тяжело ранен. Пришла машина, и мы всех их отправили в медсанпункт. Это было приблизительно уже в декабре месяце. Весь ноябрь мы были на этом Итальянском кладбище и до полдекабря. Потом наш батальон и медсанбатальон хотели соединить с одним подразделением. Переехали к мельнице. Участок был закреплен. Перестрелки больше не было. Приходилось много принимать раненых и перевозить.

Приблизительно числа с 18–20 до числа 25–26 началось и продолжалось наступление. На реке Чургун, находящейся вблизи Итальянского кладбища, стояли пулеметчики. Когда румыны их выбили, оттуда пришел один боец и сказал, что там очень много раненых. Раненых было настолько много, что машины не успевали их отвозить. Командир нам сказал, что туда должны идти разведчик и медсестра. Пошла туда я. Добирались туда и ползком и в рост, как придется. Приходим на этот блиндаж, зовем, никто не откликается. Вдруг тихий стон. Прислушались. Один из раненых был в очень тяжелом состоянии, назад мы их тащили ползком. Поднявшись на горку, нас увидели немцы и обстреляли. Одного раненого убило, а другого ранило. К рассвету мы прибыли на свое место. 2 солдата тащили убитого. Машина уже не стала подходить за ранеными. К вечеру опять началось сильное наступление. Этот пункт пришлось отстаивать