Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

только это не был надуманный повод к расправе с неугодными: стратиг Фессалоник Константин Диоген, женатый на племяннице Романа III, якобы, не выдержав одних пыток и страшась дальнейших, спрыгнул со стены Влахернского дворца и разбился (вопрос – а как он умудрился на нее попасть из пыточного подвала? Или он это сделал, когда его переводили? Наверняка он был закован, и его конвоировали. Вырвался? Что-то очень много вопросов в связи с этим событием. Резонней выглядит объяснение Я.Н. Любарского, что он был только обвинен, и покончил с собой, не дожидаясь пыток).

После Феодоры взялись за Романа. Император чах – Пселл сам вспоминает, как видел его, будучи 16 лет от роду, и пишет, что он еле ходил, еле дышал, весь распух и вообще мало отличался от покойника. Может, нервы. Скорее всего – яд. Но, видимо, очень медленный, и нетерпеливая Зоя решила отправить супруга в царство теней – хронист Константин Манассия коротко отметил, что «Зоя-царица того пожелала». Скилица конкретно обвиняет евнуха Иоанна Орфанотрофа – брата Михаила. Пселл рассказывает, что именно случилось 11 апреля 1034 г., в Великий Четверг: «Я не могу сказать, причинила ли какое-либо зло императору сама любовная пара и их сообщники, так как не склонен обвинять, если не располагаю точными сведениями; остальные, однако, согласны в том, что они сначала одурманили императора снадобьями, а потом подмешивали ему в пищу и черемицу. Ничего больше сейчас не буду говорить по этому поводу, кроме того, что именно они стали причиной его смерти. Так обстояли дела, и император совершал приготовления к нашему общему воскресению и собирался на следующий день выйти на народное празднество.

Еще до рассвета он отправился в одну из бань, расположенных неподалеку от царских покоев, при этом его никто не вел за руку, и ничто не предвещало близкой смерти – он бодро шел, чтобы умастить, умыть и специальными средствами очистить свое тело. Войдя в купальню, он прежде всего вымыл голову, потом смочил водой тело, и, поскольку дышалось ему легко, вступил в вырытый посредине бассейн. Сначала он с удовольствием окунулся и легко поплыл, с наслаждением выдыхая воздух и освежаясь, затем в воду зашли и некоторые из сопровождающих, чтобы поддержать и дать отдохнуть императору – таково было его распоряжение. Совершили ли они какое-нибудь насилие над ним, точно сказать не могу, но те, кто связывает это со всем случившимся, утверждают, что, когда самодержец по своей привычке опустил голову под воду, они сдавили ему шею и довольно долго держали его в таком положении, а потом отпустили и ушли. Оставшийся внутри воздух, придав легкость членам, как пробку, вытолкнул из воды почти бездыханное тело, и оно, бесчувственное, вынырнуло на поверхность. Немного придя в себя, царь понял, в какой беде очутился, и протянул руку, ища поддержки и помощи. Кто-то пожалел его в несчастье, обхватил руками, вытащил из воды и в этом жалком виде водрузил на ложе. На поднявшийся тут крик сбежались люди, среди них императрица без свиты, с выражением глубокой печали на лице. Едва взглянув на мужа, она тотчас ушла, удостоверившись по его виду в близкой кончине. А он, глубоко и горестно вздохнув, посмотрел по сторонам и, не в силах вымолвить ни слова, видом своим и движением головы постарался выразить волю души. Но никто ничего не мог понять, и он, закрыв глаза, задышал все чаще. Затем рот его неожиданно широко раскрылся, и оттуда вылилась темная, вязкая жидкость, после этого он еще раз или два вздохнул и расстался с жизнью» («Хронография», Роман III, 16).

Убийство императора Романа III в бане. Миниатюра Мадридского кодекса Скилицы

Сохранилось интересное стихотворение Христофора Митиленского на смерть василевса Романа, полагаем, будет интересно его здесь привести, несмотря на неверно указанный день недели[95] и скорбь царицы:

Где же твой скипетр, Роман, завидный и громкая слава?

Где твой трон, где сидел ты, великий властитель народов?

Где тот венец златокованный твой, который носил ты?

Где твой порфирный сапог, проворный, дивный для взора?

Горе! Внезапная, черная смерть все мраком укрыла.

Слушайте, смертных сыны, восстенайте над гибелью этой,

Сам же я вам расскажу, как пришла к нему злая кончина.

Было в великую пятницу это, когда в раздаянье

Золота царь совершал. Совершив и с трона восставши,

Тотчас в мыльню прошел он, и следом рабы поспешали.

Вот он омылся, и сон последний смежил ему веки.

Только солнечный диск собирался склониться к закату,

Тут и Романа-царя закатилися светлые очи.

Жалостно некий муж возопил и баню покинул,

И поспешал, обливаясь слезами, к блестящим чертогам,

Чтоб возвестить госпоже о печальной кончине супруга.

К ней подошел он, заплакал и слово промолвил со стоном:

«Мертвый лежит государь, о весть печальная смерти!»

Молвил, и с силою он ударяет руку о руку,

Молвил, и волосы рвет на своей голове беспощадно.

К тяжкому плачу подвиг он царя супругу, царицу.

Тотчас кругом обошла царица дворцовые двери,

Тщательно их замыкала, ключи все от них уносила,

Так поступала она. А царь на блистательном ложе

Лег величаво, владыка, забыв минувшую славу.

И собирался народ и мертвому ложе воздвигли,

И проносили царя по городу лучшие люди.

После того, как достигли они знаменитого храма,

Там на покой положили царя знаменитого тело

И к молодому пошли государю, забывши Романа.

Так и владыки-цари лишаются блеска и жизни.

Так настигает и их напоенная горечью чаша.

Тело василевса еще не предали погребению, а уже 12 апреля (в день его похорон) Зоя венчала Михаила на царство, передав ему знаки императорской власти – так он стал Михаилом IV, и вместе с тем – ее супругом[96]. Зое было 56, Михаилу – 24. Пселл поминает его довольно добрым словом, ворча только о его прелюбодеянии и всесилии алчных братцев – а у него их было еще 4, и все незамедлительно припали к государственной кормушке, а Скилица, как всегда желчно, именует нового василевса «трехгрошовым человеком» – видимо, намекая на его прошлое менялы, а то и фальшивомонетчика. По его характеристике, Зоя хотела видеть на троне слугу или раба, нежели мужа или императора (см. «Синопсис византийской истории», 19 – Михаил IV Пафлагонянин, 2). Если это и было так,