Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

как вытащить из монастыря одну из сестер Романа II, Феодору, и жениться на ней – так он стал членом давней и уважаемой Македонской династии, легитимизировав свою власть; характерно, что на их свадьбе пели сатирическую песню о Феофано, едущую на муле в сопровождении сморщенных трубачей с анусами размером с ладонь – κουκουροβουκινάτορες φουκτοκωλοτρυπᾶτοι…

После победы над Святославом (972 г.) Цимисхия ждал Восток – он отправился отвоевывать у мусульман Сирию, и достиг больших успехов, а возвращаясь в столицу, внезапно заболел и уже в Константинополе умер (976 г.) … Эту «внезапность» Лев Диакон объясняет стараниями евнуха Василия Нофа: «Император Иоанн, выйдя из Сирии… шел по направлению к Византию, по пути он увидел угнетаемые проедром и паракимоменом Василием Лонгиаду и Дризу, благодатные, цветущие области, которые ромейское войско отвоевало ранее для империи ценой обильного пота и крови. Как и следовало ожидать, император испытал печаль и досаду; он порицал корыстолюбивую жестокость [проедра]. Опасаясь гнева повелителя, Василий не мог возражать ему открыто, но втайне посмеялся над его словами; видя, что впал в немилость, [проедр] замыслил устранить его каким-либо образом. Когда император прибыл в равнину Атроады, прилегающую к Олимпу (Вифинскому. – Е.С.), он остановился в доме патрикия Романа, украшенного достоинством севастофора. Там, говорят, какой-то евнух из слуг, то ли сам нерасположенный к императору, то ли прельщенный и совращенный обещаниями даров со стороны тех, которые из зависти к хорошему стремятся к переворотам (об этой второй причине больше говорят, чем о первой, и больше ей верят), подал императору отравленный напиток, а тот, ничего не подозревая, выпил яд как полезное для здоровья питье. На следующий день члены его одеревенели и всем телом овладела слабость, а искусство врачей оказалось пустым и тщетным – они не могли распознать признаки этого внезапного заболевания.

Встреча князя Святослава с императором Иоанном Цимисхием. Художник К.В. Лебедев

Почувствовав, что вдруг иссякла его гигантская сила, император поспешил вернуться в Византий: он торопился в построенный им самим храм Спасителя, желая, чтобы как можно скорее был закончен готовящийся для его тела гроб. Продвигаясь весьма быстро, он прибыл в Византий уже обессиленный, с затрудненным, прерывистым дыханием и был великолепно принят горожанами. Едва вступив в императорский дворец, он слег в постель, пожираемый ядом… Исповедовавшись… государь, не сомневаясь разумом и горюя душою, ушел из этой жизни и перешел к покою иного мира десятого января, четвертого индикта, шесть тысяч четыреста восемьдесят пятого года, похоронен он был в храме Спасителя при Халке, который он сам пышно воздвиг от самого основания. Такой конец жизни обрел император Иоанн, муж небольшого роста, но геройской силы, который в боях был доблестен и непобедим, в опасностях же храбр и бесстрашен. Прожил он всего пятьдесят один год, а государственную власть удерживал в своих руках шесть лет и тридцать дней» («История», Х, 11).

Д. Норвич, конечно, сомневается в этой версии, т. к. Нофу в принципе смерть Цимисхия была не нужна – как евнух, он не мог царствовать сам. Ну, стал регентом при юных сыновьях Феофано. Разве что действительно испугался за свою собственность… (а ведь умрет нищим!). А вот другая версия винит во всем Феофано, все же «дотянувшуюся» до Цимисхия из своего армянского монастыря. Конечно, всех «собак вешать» на нее вряд ли разумно и обоснованно – например, армянские хронисты считают, что она хотела отравить и своих сыновей, чтоб самой царствовати и всем владети – но кто знает?.. Может, так оно и было? Может, в этом предании содержится отголосок народного чаяния справедливости – ведь как ни крути, предатель предательницу предал, по одному из мнений, именно показания Цимисхия перед синклитиками об участии Феофано в убийстве Никифора и привели к ее ссылке…

Золотой гистаменон с изображениями братьев-соправителей – Василия II и Константина VIII

После смерти Цимисхия сыновья Феофано, Василий II и его брат-соправитель Константин VIII, призвали мать ко двору, но более она никакой роли в византийской истории не играла, и даже год ее смерти остался неизвестен. Подобная апатия вдовствующей императрицы объясняется либо тем, что в ней все перегорело, либо особым договором с Василием Нофом: евнух, как двоюродный дед соправителей-василевсов, вновь оставался на плаву, пока Василий II его в конце концов не снял с должности в 985 г. и не отправил умирать в забвении и нищете. Скорее всего, Феофано к тому времени уже не было в живых (упокоилась она рядом со своими двумя мужьями в императорской усыпальнице). Память о былом величии убивает быстро…

Глава 5. Зоя, племянница Василия II Болгаробойцы. Тщетная борьба с ветром времени

Наш последний рассказ, наверное, наименее патетичный, и оттого, вместе с тем, гораздо жизненней. Многим людям он окажется ближе, чем яблоко Афинаиды, богословские споры Феодоры и меч Феофано. Это драма пожилой женщины, которая не могла смириться с тем, что у нее нет детей. В благородном и бессмысленном донкихотстве она, начиная с 50-летнего возраста, меняла мужей и любовников, тщетно пытаясь одолеть неодолимое время, атакуя ветряные мельницы… Но поздно.

Золотой гистаменон с изображениями сестер-соправительниц – Зои и Феодоры

Отчего ж она так засиделась, хоть и положение ее было завидное, и сама по себе, в отличие от сестер, она была хороша – симпатичная, белотелая? Сложно сказать, насколько удовлетворительные ответы нам даст главный информатор этой главы, философ, ученый, хронист и архиязвительный человек Михаил Пселл, современник и очевидец многих событий, описанных им в своей знаменитой «Хронографии»[93], но у нас нет иного, более надежного и информативного источника по жизни Зои и василевсов ее времени (пожалуй, именно так легче всего сформулировать расстановку фигур на шахматной доске тогдашнего византийского двора, словно в старом советском анекдоте о том, что Брежнев – это мелкий политический деятель эпохи Пугачевой; кроме того, перебор все более стареющей Зоей мужей, начиная со старцев и кончая мальчиками, что уж совсем смехотворно, тоже до боли напоминает примадоннино житие, читатель узрит).

Михаил Пселл (слева). Византийская миниатюра

Кратко история о потерянном времени начинается так… А лучше всего прибегнуть снова, как уже было сделано в 1-й главе, к аналогии из жизни львиного прайда. Часто бывает, что живут в нем вместе два брата-льва. Один охраняет границы, дерется с соперниками, а другой в это время ублажается со львицами. Так и