Золотая легенда. Святые мужи - Иаков Ворагинский

Он обвиняет себя в жажде одобрения и в том, что его соблазняет тщета славы. Он говорит: «Того, кто хочет людских похвал, невзирая на Твое порицание, не защитят люди на Суде Твоем, не вырвут его от осуждения Твоего. Не „грешника, однако, хвалят за желания души его“, „не творящего беззаконие благословляют“: хвалят человека за дар, от Тебя полученный, но если он больше радуется похвалам, чем самому дару, за который его хвалят, то Ты его порицаешь»[257]. «Искушают нас зги искушения ежедневно. Господи, непрерывно искушают. Человеческий язык — это искусительное горнило на каждый день»[258]. «И мне часто кажется, что когда я радуюсь похвале очень понимающего человека, то я радуюсь росту ближнего или надеждам на этот рост, и наоборот — огорчаюсь его недостатками, когда слышу, как он порицает или то, чего он не понимает, или то, что хорошо. А иногда я огорчаюсь и похвалами себе: если хвалят во мне то, что мне самому не нравится, или оценивают больше, чем они стоят, качества даже хорошие, но незначительные»[259].

Этот святой человек отделил себя от всех еретиков столь безжалостно, что они стали публично заявлять, будто в убийстве Августина греха будет не больше, чем в убийстве волка, и сам грех убийства непременно будет прощен Господом. Августин столкнулся со множеством заговоров против него. Например, еретики караулили его в кустах у дороги, по которой он должен был проехать, но по Божьему провидению они ошиблись дорогой и его не встретили.

Он всегда держал в голове заботу о своих нищих друзьях и щедро делился с ними всем, что имел. Порой ради бедных и пленников он брал разбитые во время службы священные сосуды и отдавал их в переплавку, чтобы помочь нуждающимся. Никогда он не хотел приобрести дом, или поле, или виллу для себя самого. Он отказывался принимать множественные оставляемые ему наследства и говорил, что они в гораздо большей степени принадлежат детям и родне покойного, чем ему. Он не имел ни любви, ни склонности к собственности, которой владел во имя церкви, и денно и нощно сосредоточивая мысли на Писании и Божьих вещах. Он не интересовался новыми постройками, твердо отказываясь ими заниматься, чтобы сохранить разум свободным от материальных дел, предпочитая постоянные размышления и усердное чтение. Но при этом он не осуждал тех, кто хотел строить, хотя и считал их планы слишком амбициозными.

Августин высоко ценил тех, кто стремится к смерти. И в этом смысле часто приводил в пример трех епископов.

Об Амвросии он говорил, что, когда тот был уже близок к смерти, ему предложили помолиться о продолжении его жизни, но он ответил так:

— Мне нечего стыдиться моей жизни здесь, среди вас, но я не боюсь и смерти, поскольку Господь есть благо.

О другом епископе, который, услышав, что Церковь сильно в нем нуждается, а потому Господь позволил бы ему еще остаться, заявил:

— Это было бы неплохо — не умирать никогда, но если я все-таки когда-нибудь должен умереть, то почему не сейчас?

А также рассказывал он о том, что святой Киприан поведал еще об одном епископе, который, страдая смертельной болезнью, молился о своем выздоровлении. И тогда явился ему красивый юноша, дрожащий от негодования, и сказал:

— Ты боишься страдания, ты не желаешь смерти?! Что мне с тобой делать?!

В доме святого не было женщин, даже его собственная сестра и дочери его брата не жили с ним вместе, хотя все они тоже служили Господу, как и он. Объяснения его были таковы: хотя он, конечно же, может быть свободен от подозрений в отношении своей сестры и племянниц, они-то сами не могут обойтись без женской прислуги, к которой могут вожделеть мужчины, соответственно, все это может породить среди слабейших смертных человеческие соблазны или вызвать постыдные людские подозрения. Он никогда не беседовал с женщиной наедине, если только у нее не имелось для этого какой-либо особой нужды.

Августин прекрасно держался с родственниками, не способствуя их обогащению, но всегда поддерживая их и облегчая их нужды. Он также старался не вмешиваться в их дела ни письменным, ни устным словом. Являясь истинным философом, который ради доброго имени своего не слишком усердствует в помощи друзьям своим, он говорил: «Тяжел груз возможностей». Но когда он все-таки вмешивался в чьи-то дела, он вел себя так, будто не ношу возложил на себя, а, наоборот, любезно выказывал свою радость по поводу возложенной на него обязанности. Он предпочитал разбирать дела между незнакомыми людьми, а не между друзьями, ибо, разбирая дела незнакомцев, оставался свободен в определении виновного и таким образом приобретал друга в лице того, в чьем отношении была исполнена справедливость, в то время как, разбирая дела друзей, он наверняка мог потерять одного из них, а именно того, против которого будет вынесено его решение.

Августина приглашали во многие храмы, и он молился в них, уберегая множество людей от ошибок. Время от времени он позволял себе отвлекаться от темы службы и говорил, что Бог приказывает ему делать так во имя спасения какого-то конкретного человека. Так произошло в случае одного дельца-манихея, который слушал проповедь Августина. Божий человек отвлекся, чтобы поговорить с ним против его ереси, и купец был обращен в истинную веру.

Случилось так, что именно в это время готы разграбили Рим, и множество христиан страдало от рук этих идолопоклонников и неверных. Это сподвигло Августина написать книгу «О граде Божием». В ней он показывает, что справедливость в этой жизни, где процветает бесчестие, угнетена. Книга рассматривает два города — Иерусалим и Вавилон — и их царей, которыми были в Иерусалиме — Христос, а в Вавилоне — дьявол. Августин говорит, что два города построили две любви: город дьявола построен любовью к себе, перерастающей в презрение к Богу, а град