Фатум - Ксения Шаманова

Голос 2. Алиса, не томи… что-то плохое? (звук бьющейся посуды и чьё-то сочное ругательство в лучших фольклорных традициях).

Голос 1. Я нашла свою бабушку. Из грязи в князи. (захлёбывается смехом, как человек, близкий к истерическому припадку).

Голос 2 (слегка раздражённый). Рома с тобой?

Голос 1. Нет… (пауза длиною в несколько секунд и прерывистое дыхание — то ли замёрзла, то ли всё-таки плакала). Он где-то…

Голос 2 (кто-то выкрикивает тост за счастье). Вы поссорились?

Голос 1 (неожиданно громко и не без нотки недовольства). Это лучший человек на земле. (Кого только пытается в этом убедить, ведь никто и не сомневается в его безукоризненной честности?)

Голос 2. Я знаю, Алис… Позвони Марине Романовне (не то чтобы хочет отделаться, но всё же заметно устаёт от бессвязного диалога, как устают от утомительного сюжета слишком длинной книги без намёка на внятную развязку).

Голос 1. Хватит, Саш… Просто приходи на крышу.

Саша тогда помогала матери готовить блюда для банкета. Её семья владела пельменной, и дочка время от времени подрабатывала у родителей, иначе им было не справиться с таким огромным количеством заказов. Отряхнула руки, испачканные мукой, сняла фартук и поцеловала вспотевшую маму в щёку.

— Прости… Если хочешь, могу сегодня поработать на доставке, но сейчас…

Вопрос жизни и смерти. Так всегда, когда дело касается Алисы Лужицкой. Вероятно, она и сама не знала, чего от себя ожидать в следующую минуту: да, эта девушка была такой же непостоянной, как время. Она могла босиком бегать вслед за часовой стрелкой и всё-таки каждый раз сбиваться, вырываясь из тесного круга. Надуманные ограничения никогда не приходились по размеру её непокорной душе. Именно поэтому Саша, не задумываясь, выбежала из пельменной, вызвала такси и поехала к той самой многоэтажке, на крыше которой подруги провели вместе немало печальных вечеров.

Свидетельница мнёт в руках несчастный носовой платок, но при этом остаётся на удивление спокойной и сдержанной. Голос больше не дрожит, в глазах не стоят слёзы, хотя она и могла бы закапать капли, как это делают иные актёры, чтобы их отчаяние выглядело естественным. Ветрова лишь на мгновение останавливает поток сознания и застёгивает вязаную кофту на все пуговицы, скрывая полупрозрачную кофту с глубоким круглым вырезом.

— Значит, вы никому не рассказали, куда поехали? — правая бровь прокурора заметно приподнимается. Её длинные пальцы вальсируют по страницам распахнутого блокнота.

— У меня не было времени. Я беспокоилась за подругу, — Саша поджимает губы и внезапно снимает с головы берет, оскорбляя дотошную женщину дерзким насмешливым взглядом. Быть может, свидетельница думает о том, что эта эффектная блондинка тщетно пытается поймать угасающую молодость за хвост, но её красота вот-вот иссякнет, рассыплется, развеется по ветру, как прах самозванца.

— То есть вы предполагали, что она может покончить с собой? — хищные глаза адвоката загораются жадным блеском. Саша машет руками, разрушая его надежды, словно песочный замок.

— Нет, что вы! Я даже и представить себе не могла, что Алиса может быть способна… — её голос хрипнет. Глаза привычно округляется, делаясь огромными и безумными. Любой наблюдатель бы содрогнулся и заподозрил свидетельницу в помешательстве, но публика оказалась незрячей. — На такое, — шёпотом договаривает Саша.

* * *

На большой перемене несколько прозаиков организовали тесный круг. По-видимому, чтобы стать его частью, нужно было заключить сделку с Дьяволом. Миша Андреев — юный писатель, так рано снискавший признание добропорядочных читателей, рассказывал сюжет сказки с несчастливым концом. Он был убеждён, что этот жанр никогда не утратит актуальности и новые Андерсены необходимы обществу, как глоток свежего воздуха. Неожиданно свалившаяся на голову популярность разрешала самонадеянному автору использовать в речи штампы. Судя по комментариям в социальных сетях, творчество Андреева ценили за неистощимый запас острых шуток, способных проткнуть противника, точно шпага. Король чёрного юмора откинул мешающую чёлку, шепнул что-то толстому собеседнику и кивнул в сторону одинокой девушки в клетчатом берете с козырьком. Может быть, она слушала музыку или просто забыла выдернуть наушник из правого уха. С одной стороны, умоляла оставить её в покое, а с другой, была готова поддержать разговор, если потребуется. Между тем Саша разглядывала скетчбук и проводила пальцами по изогнутым линиям, словно пытаясь проверить на прочность. Выдержат ли столкновение с реальностью, когда она решится вынести рисунок на всеобщее обозрение или… суд?

— Эй ты, в берете! — Андреев в развалку засеменил по коридору и остановился возле побледневшей одногруппницы-одиночки. Она прислонилась к стене, сожалея, что не может слиться с ней, сбежать, исчезнуть, но даже самое сильное желание не способно задавить здравый смысл. Невольно приходится подчиняться законам логики, если ты, конечно, не пещерный человек на необитаемом острове. Михаил выхватил скетчбук, закусив губу, пролистал, как неинтересную книжку с весьма предсказуемым финалом, наконец, захлопнул, небрежно бросил на подоконник и задумчиво защекотал подбородок. Видимо, он очень гордился лёгкой щетиной, которая придавала его лицу самодовольный, но, увы, не мужественный вид. Затем будто бы опомнился, отвёл руки и усмехнулся.

— Умеешь только всякие безделушки рисовать? — он намеренно выбирал слова, которые ранили как можно сильнее. Писателям в этом нет равных: это настоящие мастера унижений, и от их острого язычка следует держаться подальше, иначе рискуешь заразиться вирусом самобичевания.

— Я создаю графические романы, — вспыхнула Саша, пряча за спиной обиженный скетчбук. — И это не безделушки. Сейчас такое очень популярно.

Она неслучайно так выразилась: Саша прекрасно знала, к чему стремилась продажная душа молодого автора. Андреев откинул чёлку, совсем недавно подстриженную по выдуманной им самим моде, и осклабился, выставив наружу два передних зуба. Его на удивление маленький рот был не в состоянии скрыть это несовершенство, полученное в дар от природы. Миша повернулся к товарищам, которые молча, затаив дыхание, наблюдали за театральным действом, всплеснул руками, словно приглашая зрителей полюбоваться наглостью сумасбродной девицы, и толкнул её.

— Сначала свой дурацкий колпак с головы сними, а потом уже умничай, — сорвал клетчатый берет и отбросил в другой конец коридора. — Вы верите, — он обратился к паре зевак с факультета поэзии, — что эта дамочка когда-нибудь станет популярной? — Андреев шумно цокнул языком. — Глупая, — уже намного тише добавил подающий надежды писатель. — Знай своё место! — собирался плюнуть в лицо ненавистной девчонке, но не успел. Алиса схватила его руку и скрутила за спиной с такой силой, что невольная жертва охнула