Фатум - Ксения Шаманова

и теребил верхнюю пуговицу на рубашке. Наконец, Макс не выдержал и разрушил тишину до неприличия оглушительным смехом. Писатель за соседним столиком, колдующий над экраном ноутбука, укоризненно посмотрел в их сторону. Алиса не удержалась и попросила прощения за недостойное поведение приятеля, но посетитель кофейни достал из кармана наушники и, даже не распутав провода, воткнул в чувствительные уши.

— Простите, никогда раньше не сталкивался с настоящими суперменами, — Макс вытер рот кончиком вязаного шарфа. Верхняя губа Алисы заметно приподнялась. Скривившись, Лужицкая отвернулась, не желая больше видеть неопрятного литературного критика, уверенного в собственном величии.

— Да что вы, — Рома отмахнулся, потёр бровь, бросил дикий взгляд на подушечки пальцев, как если бы видел их впервые, взял в руки густую прядь и потянул вниз.

«Он волнуется, или Летов ему просто неприятен?» — Алиса коснулась кончика носа, поймала на себе вопросительный взгляд Саши и, через силу улыбнувшись, засунула в рот огромный кусок чизкейка.

— Я не виноват, что меня так называют, — между тем продолжал Роман. Он совершенно не знал, куда деть руки, которые в эту минуту почему-то ему мешали. — На самом деле я просто стараюсь делать то, что в моих силах.

Макс заметно сгорбился и, подперев ладонью щеку, облокотился на стол.

— Расскажите… — зевнув, попросил он. — Что же вы такое де… — широкий зевок поглотил окончание его фразы. Критик даже не удосужился прикрыть рот.

— Не думаю, что вам это интересно, — Рома сощурился и выпрямился. Он наконец-то нашёл применение своим неприкаянным пальцам — они обхватили кофейную кружку. Алиса заметила, что его руки немного подрагивают, и как бы невзначай толкнула локтем. Извинилась и обворожительно улыбнулась. Саша вздрогнула от неожиданности и выронила вилку, почему-то густо покраснев, точно совершила непростительный проступок, о котором узнали строгие взрослые. Наклонилась, чтобы отыскать её под столом.

— Она прямо у меня под ногами, — Макс ботинком пододвинул к Саше столовый прибор. — А мы ведь ровесники. Не лучше ли перейти на более неформальное общение? — его брови приподнялись. Казалось, он затевает опасную игру и хочет обвести соперника вокруг пальца, чтобы заставить его играть по своим правилам. Рома кивнул, всеми силами пытаясь сохранить равнодушный вид. Но на лбу выступили капельки пота, ворвавшись, как непрошеные гости, и Алиса не могла не обратить внимания на замешательство возлюбленного. Хотелось стукнуть вечно ухмыляющегося эгоиста по голове, схватить Рому за руку и сбежать из этой тесной кофейни, прочь от плохого кофе и невкусного чизкейка, в комнатный мир, где им никто не посмеет помешать. Но в глубине души она желала знать правду.

— Конечно. Я только рад с тобой сблизиться. На первый взгляд может показаться, что я необщительный человек. Но на самом деле мне очень нравится заводить новые знакомства.

Макс задумчиво застучал по столу.

— Я догадывался, — буркнул он, даже не поглядев на собеседника.

— Так приятно, что в нашем мире есть люди, которым небезразлично несчастье других, — внезапно вмешалась Саша, подхватывая белую прядь и наматывая её на палец.

— Прекрати, — Рома принялся растирать виски. — Ты меня смущаешь, — лёгкая улыбка заиграла на уголках его губ. Но Алиса заметила, что он выглядит не просто уставшим, а измождённым, точно Летов, как опытный вампир, высосал из жертвы всю энергию и бодрость духа. И несчастный человек, опустошённый, лежал неподвижно ничком, безнадёжно лавируя между сном и реальностью.

— Однажды Рома даже спас самоубийцу, — заметила Алиса, но тотчас же прикусила язык. Макс явно заинтересовался, выпрямился и откинулся на спинку стула. Глаза округлились и загорелись, как у голодного хищника.

— Да ничего особенного. Алиса преувеличивает. На самом деле я просто остановил одного пьяницу, который собирался спрыгнуть с моста.

Рома откинул назад мешающие пряди и прикрыл ладонью нижнюю часть лица. Что он делает — стирает незваную улыбку, которая всё-таки нашла пристанище на губах довольного хозяина, невзирая на то, что её никто не ждал?

Макс хмыкнул — Алиса поспешно наступила ему на ногу, но тот даже не обратил на это никакого внимания. Он выпустил на волю демонов прошлого и сильно побледнел.

— Был у меня один знакомый… Не сумел его спасти, — Летов приложил пальцы к губам и сурово посмотрел на собеседника.

— Я… сочувствую… — Рома смешался, не вполне понимая истинного значения этого тяжёлого взгляда.

— Да уж… До сих пор виню себя в этом, — Макс прикрыл глаза и уже совсем другим, не своим, чужим голосом продекламировал:

На цыпочках стою

И звуки ощущаю.

Алиса почувствовала, как внутри обрываются провода, соединяющие её испуганную душу с застывшим телом. Саша крепко сжала холодную руку подруги и, кажется, шепнула на ухо что-то похожее на вопрос…

Раздался грохот — это писатель за соседним столиком случайно разбил фарфоровое блюдце. Рома взглянул на часы и пробормотал:

— Я… Мне…. То есть… — он никак не мог сформулировать предложение и только беспомощно указывал на часы. Алиса вовремя пришла ему на помощь.

— Да, конечно, тебе ведь нужно идти на работу. Увидимся завтра.

Она встала, поцеловала Рому в щёку и вздрогнула — в нём больше не осталось ни крупицы жизни. То был мертвец, по инерции продолжающий играть роль живого человека.

* * *

Алиса умыла лицо, совершенно позабыв о подкрашенных тушью ресницах. По щекам полились чёрные слёзы; она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Нижняя губа предательски подрагивала и обнажала фальшь. Она налила в ладонь немного жидкого мыла и потёрла веки, в глазах так защипало, что Алиса чуть было не расплакалась. Или, скорее всего, разрыдалась бы в голос, вот только сама не вполне сознавала причины, но злилась, с беспомощной силой злилась на человека, который разрушил её любовь. Нет, это был не Рома, ведь он всё ещё оставался маяком для одиноких скитальцев, правда, его безжизненный тусклый свет отравлял темноту подчёркнутым равнодушием. Кто-то повернул дверную ручку, и Алиса закрыла руками выпачканное косметикой лицо.

— Боже, ушла — и с концами, — раздался над самым ухом бодрый жизнерадостный голос. И почему она сегодня так счастлива? Почему, чёрт побери, Алиса не может разделить тёплую радость подруги? Натянуть бы на ледяные ладони, как варежки, и согреться промозглой ночью. Саша достала из косметички помаду и пододвинулась к зеркалу. Алиса выключила кран, и вода стихла, похоронив невыплаканные слёзы печальной девушки в гробу торжественного молчания. Лужицкая недовольно вырвалась на волю, когда подруга