Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

участников ограничивалось минимумом. Поэтому группе «Рамзай» пришлось ждать, пока для личного пользования премьер-министра князя Коноэ подготовят письменное изложение материалов совещания. В нем содержались и решения, принятые на нем: «Империя (т. е. Япония — Ю. М.) должна завершить военные приготовления в середине последней декады октября… В случае если не удастся добиться удовлетворения наших требований мирным путем до первой декады октября, следует немедленно начать войну против Америки, Англии и Нидерландов. Во всех остальных регионах, за исключением южных, политика должна оставаться прежней».[318]

Об этом снимке лорд Рассел из Ливерпуля писал: «Как полагают, в течение шести недель, прошедших со дня взятия Нанкина, около 200 000 китайцев были зверски убиты японцами. На снимке: связанные пленные используются в качестве мишеней для штыковых упражнений».

Звериное лицо японского милитаризма: британские солдаты из Индии, взятые в плен при захвате Сингапура в 1942 году, использовались японцами в качестве живых мишеней.

О каких же требованиях шла при этом речь? В процессе милитаристской экспансии своего могущества японский империализм столкнулся не только с растущим сопротивлением народов, пострадавших от агрессии: он вторгся в сферы традиционных интересов других империалистических государств, в первую очередь, Великобритании и США. Политические и экономические противоречия между Японией, с одной стороны, и США и Великобританией, с другой, становились все острее. Япония угрожала применением силы для решения всех спорных вопросов, если ее непомерно завышенные требования не будут удовлетворены англичанами и американцами. Группе разведчиков, возглавляемой доктором Зорге, необходимо было уделять самое пристальное внимание и этим аспектам японской политики. Зорге хорошо понимал, что после четырех лет войны в Китае империи не хватит ни экономического потенциала, ни военной мощи для того, чтобы одновременно напасть на США, Великобританию и Советский Союз. Вопрос заключался лишь в том, какое направление изберет Япония для первого удара? Ответ на него прозвучал на совещании у императора. Последовавшие за ним решения кабинета министров подтвердили военные планы.

Информацию об итогах этого сверхсекретного политического совещания и намеченных на основе его решений мероприятиях московский Центр получил уже 14 сентября 1941 года, то есть, по прошествии всего около двухсот часов после того, как за последним из высших государственных чиновников Японии закрылись тяжелые резные двери императорского дворца. И за несколько часов до ареста доктор Зорге и Макс Кристиансен-Клаузен спешили еще раз передать в эфир: «Япония осуществит нападение на Америку и Англию, опасность для Советского Союза миновала!»

Премьер-министр Японии князь Коноэ принял д-ра Ходзуми Одзаки (на снимке справа от Коноэ) на государственную службу в качестве правительственного чиновника.

Это сообщение имело для советского руководства огромную стратегическую ценность. Оно подтверждало, что дальневосточным районами СССР пока ничего не угрожает. Поэтому Красная Армия могла сконцентрировать все силы на отражение атак фашистских дивизий. Читая тревожные сообщения о серьезной опасности, грозившей советской столице, доктор Зорге, наверное, вспоминал свои беседы с товарищами Берзиным и Боровичем. Вновь империалисты хотели завоевать Москву, сдавить железной хваткой этот центр не только Советской страны, но и всего мирового коммунистического движения.

От посла Отта Зорге узнал также, что верховное командование вермахта разработало оперативный план под кодовым названием «Тайфун». По замыслам Гитлера и его генералов реализация этого плана позволила бы им взять Москву еще до наступления холодов. Штабы частей и соединений получили соответствующие приказы 26 сентября 1941 года. Уже начинали вырисовываться контуры величайшего исторического сражения.

В такой форме Центр передавал расшифрованные радиограммы Зорге в генштаб Красной Армии.

Ключ ко многим дверям: удостоверение официального представителя прессы, выданное доктору Зорге в 1941 году японскими властями.

Гитлер отдал приказ бросить в быстрый прорыв в направлении Москвы половину всех задействованных против Красной Армии дивизий и боевых средств. Он вещал о «последней решающей битве этого года» и в этой связи о «последнем мощном ударе, которым этот противник будет разгромлен еще до наступления зимы».[319] 7 8 дивизий, 2000 танков и 1000 боевых самолетов было брошено против защитников советской столицы. Группа фашистских армий «Центр» располагала силами, намного превосходившими боевой потенциал частей Красной Армии, оборонявших Москву. Перевес фашистов составлял:[320]

по самолетам                  2,6 раза

по танкам                        2,2 раза

по орудиям и минометам 1,9 раза

по численности войск      1,4 раза

Обе стороны провели самую тщательную подготовку к этому стратегически решающему сражению. Немецкий генерал Гюнтер Блументритт по этому поводу впоследствии писал: «Каждому (? — Ю. М.) немецкому солдату было ясно, что от исхода битвы за Москву зависит наша жизнь или смерть. Если бы русские нанесли нам здесь поражение, это означало бы крушение всех наших надежд».[321]

Государственный комитет обороны и ЦК ВКП(б) приняли ряд немедленных мер по укреплению системы обороны Москвы и мобилизации населения. В этой напряженной ситуации советское партийное и государственное руководство получило возможность, исходя из полученной от доктора Зорге информации, перегруппировать советские вооруженные силы и перебросить в район Москвы свежие дивизии из Сибири.

Сообщения группы Зорге о занимаемой пока еще японскими империалистами выжидательной позиции приходятся на период сентября-октября 1941 года. Битва за Москву продолжалась до ноября. А уже в декабре 1941 года Красная Армия предприняла крупное контрнаступление против сильно потрепанных армий агрессора. Это были недели решающих боев, во многом повлиявших на исход второй мировой войны. Героическая оборона Москвы и последовавшее за ней наступление навсегда стали неотделимыми от подвига Рихарда Зорге и его токийской разведгруппы «Рамзай», ибо решающий перелом в течение этого великого сражения внесли боеспособные соединения Красной Армии, переброшенные в район Москвы с Дальнего Востока и из Средней Азии.[322]

В «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» об этом можно прочесть следующее: «Огромные потери противника и своевременное введение в бой советским верховным командованием стратегических резервов изменили соотношение сил под Москвой в пользу Красной Армии… Победой Красной Армии в битве под Москвой завершился первый и самый тяжелый этап борьбы Советского Союза с фашистской Германией».[323]

Гитлеровские планы и методы ведения «блицкрига» в столкновении с могучими силами советского народа и его Красной Армии потерпели крах. Всего за один месяц — декабрь 1941 года, — благодаря прибытию к месту сражения последних соединений Красной Армии с Дальнего Востока, советские войска на подступах к Москве перемололи 38 дивизий агрессора. Для тех японских генералов, кто еще тешил