Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Первый час ожидания на грани боли.

На втором Евангелина присылает сообщение, что операция началась, и мой пульс ускоряется мимо воли.

На третьем уже расхаживаюсь вдоль коридоров перед оперблоком, куда Злату и увезли. Врачи не выходят, а только заходят. Медсестры снуют туда-сюда, Евангелина периодами кивает мне, мол, сядь. А я не могу сесть! Не могу стоять! Я могу только раненым зверем наяривать круги вдоль и поперек…

Когда звонит мама, я даже не сразу понимаю, что мне делать. Трубку беру на второй ее попытке мне дозвониться.

— Влад, как дела там? Мы с папой волнуемся…

— Она в операционной, я тут. Жду. Не знаю, мам.

— Поняла. Спокойно только. Все будет хорошо. Она сильная девочка, все получится. Евангелина с тобой?

Киваю ее словам и сам себя пытаюсь накрутить на хороший лад, выходит пока что лишь паниковать и периодически затыкать волнение.

— Периодически. Ладно, мам, я не могу сейчас говорить. Наберу после.

— Держись, все будет хорошо. Мы ждем.

Отключаюсь и выдыхаю. Итак, мне надо не поехать крышей, пока я тут в ожидании, да?

Да, и вообще нельзя, потому что у меня большая ответственность перед Златой. Взгляд падает на часы, и я начинаю догонять, что сегодня должен был быть бой, на который я возлагал большие надежды.

Твою мать!

Начинаю соображать, и в момент, когда понимаю, что надо бы предупредить о своем отсутствии, мне кто-то звонит. Номер не определяется, но я все равно беру трубку.

— Белов?

— Слушаю.

— Это Сокол, знаешь такого?

— Еще бы. Мы с тобой сегодня должны были биться. Мой косяк… — не успеваю и договорить, как он меня сражает наповал.

— Да птичка принесла на хвосте все новости. Короче, Вэ, я ни разу не джентльмен, но не подонок. Мы про ситуацию твою узнали, решили, что в случае моей победы, деньги отдадим тебе. Насчет того, что не предупредил, не парься. Новости нам пока не отключили, да и добрые люди помогли. Глебычу скажи “спасибо” при случае. Хороший у тебя друг. Удачи тебе, ну и карту кидай, потому что я еще ни разу не проигрывал и сегодня этот первый раз не случится.

Я охуел только что так, что не нашелся с ответом. Поверить не могу в то, что происходит.

— Сокол, ты это, не парься. Мы справимся сами. За предложение спасибо!

— Сами с усами, я в курсах, что такое болеющая девушка, так что давай не сдавай назад. Карту жду, а захочешь побоксировать — маякни. Я ж только за любой кипиш, — смеется и вешает трубку.

Таким людям отказывать не пристало. Вернее, им отказывать опасно для жизни, и карту я кидаю, конечно, ни на что особо не рассчитывая.

Не хочется оставаться в долгу, но и сливаться выходит непорядочно. Подумают, что не уважаю. А я не то чтобы не уважаю, просто не хочу влезать туда, куда не нужно.

Пока я отвлекся, сразу много врачей сиганули в операционную. Понятия не имею, что там происходит, мне никто ничего не говорит, только бегают туда-сюда. Я точно знаю, что что-то с ней, потому что у меня моментально перекрывает дыхание.

Паника парализует.

— Что там? Что с ней? — порываюсь к администратору, но она только улыбается и пытается меня успокоить. Я же в сторону операционной устремляюсь, но меня за шкирку врач тянет и что-то трындит на немецком, нажимая кнопку в стене.

— Влад! — Евангелина прерывает нас, сумбурно что-то врачу говорит, тот бурчит и на меня недобро смотрит.

Встает ровно передо мной и быстро чеканит на немецком.

Я пытаюсь держать себя в руках, но ничерта не выходит.

Когда на меня внимание переключают, я вообще не соображаю ничего. Лава в теле плескается, сжигая меня изнутри дотла.

— Успокойся и сядь! Ты что творишь? Он сейчас имел полное право сдать тебя в руки полиции! Думай, что творишь!

— Что с ней?

— В палату иди, и чтобы я не видела тебя еще два часа. Иначе тебя выведут силой! Клянусь! — фурией проносится мимо и по ключу доступа заходит в оперблок. На меня пугливо озираются медсестры, пока я топаю в палату.

Накрывает сильнее. Ждать осталось недолго, если сравнивать уже пройденный путь, да?

Недолго… недолго…

Я повторяю снова и снова, пока наяриваю круги по палате. Ложусь на кровать, где была Злата, вдыхаю ее аромат и укутываюсь одеялом. Сколько так лежу, хер его знает. Пялюсь в одну точку как умалишенный…

Я точно не сплю, но нахожусь в прострации и прошу у всех Богов, чтобы мне показалось, и это вовсе не к ней так много людей бежало. Мало ли кто еще оперируется?

Все будет хорошо, да?

Евангелина заходит вместе с врачом внезапно. Я подлетаю и рывком сажусь, вперяясь в них обеспокоенным взглядом. Давление растет в высь.

— Что с ней?

— Жива. Все хорошо, — врач тут же говорит главное, а меня отпускает. — Сейчас все хорошо. Но был нюанс. При любых кардиохирургических вмешательствах после того, как снимается зажим с аорты и начинается перфузия коронарных артерий, сердце практически сразу начинает свою работу. А это сердце включалось очень медленно. Первые пятнадцать-двадцать минут на мониторе появлялись лишь единичные сокращения. Хирурги застыли в напряженном ожидании. Но, в конце концов, оно заработало. Злата пока что без сознания, ритм ровный. Девочка боец. Шрам будет аккуратный, потом можно лазером убрать. Операция длилась шесть часов и десять минут. Вы можете посмотреть на Злату из окошка, не входя в палату реанимации. Только переоденьтесь.

Глава 55

ВЛАД

Я делаю ровно то, что разрешают мне врачи. Уже понял, что тут главное не вылететь к чертовой бабушке. Мы все-таки не у себя на Родине, чтобы права качать. Сказали, что можно посмотреть не заходя?

Я смотрю.

Обозначили время для этого события?

Я ровно в него и укладываюсь, потому что я вообще рад самому факту, что могу ее видеть. Бледная, с множеством трубок, спит и не двигается. Моих скудных знаний хватило для того, чтобы услышать и еще кое-что.

Нерадивый медперсонал не шибко следит за речью.

После того, как сердце запустили, оно остановилось.

Новое сердце остановилось.

Когда я думаю об этом, мне становится настолько херово, что я дышать толком не могу. Вообще ничего не могу. Пропускаю через себя очередную волну паники и думаю, что в самом плохом развитии событий я отдал бы без раздумий свое, если бы оно идеально подошло.

Смотрю на малышку, упершись