Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

Позже актер, режиссер, сценарист и бывший министр культуры СССР Николай Губенко утверждал: «Любимов породил Театр на Таганке. Он же его и убил».

Многие актеры любимовского театра считали, что в истории скандала, а потом и раскола Таганки на два театра не лучшим образом проявила себя жена Любимова Каталин, которую в театре не любили и побаивались. Побаивался своенравной жены и сам режиссер, судя по его книге «Рассказы старого трепача»[23]. Осуществлявшая административное руководство театром жена Любимова заявляла: «Театр, который мы оставили в полном порядке, за восемь лет превратился в помойную яму. Здесь были совершенно непонятные люди, которые ничем не занимались. Прошлая система развратила людей, отучила их работать». Однако при «прошлой системе» Театр на Таганке блистал, люди простаивали ночами в очередях за билетами, а актеры работали, не зная устали. Любимов частенько рассказывал, что актеры в его театре репетировали до последнего поезда метро. А зрители оставляли отзывы, что на Таганке им никогда не скучно. (Такую запись на стене в кабинете Любимова оставил нобелевский лауреат Петр Леонидович Капица.)

К концу жизни Любимов из-за конфликта с актерами потерял театр. Апофеозом конфликта стали гастроли в Праге в 2011 году, когда труппа отказалась выходить на сцену до тех пор, пока им не выплатят деньги. Случилось это перед репетицией спектакля «Добрый человек из Сезуана» Бертольда Брехта, на которую были приглашены студенты и преподаватели театральных вузов Праги (в 1963 году брехтовский спектакль имел оглушительный успех в Москве и положил начало истории Театра на Таганке). Любимов объявил, что после такого международного скандала (хотя скандалы обычно создавал он сам) он отказывается работать со своими актерами. Окончательное решение было принято 25 июня 2011 года, сразу после возвращения театра с гастролей в Чехии.

Любимов не раз вспоминал о своем деде Захаре – сильном, волевом мужике, бывшем крепостном крестьянине, особенно об одном поучительном уроке, который дед преподнес ему много лет назад. В весьма преклонном возрасте – деду Захару тогда было восемьдесят шесть лет – его выбросили из дома зимой прямо на снег активисты, приехавшие раскулачивать зажиточных крестьян. Дед Любимова принял их за грабителей и стал защищать свое имущество, а «красные бандиты» избили старика и выбросили как собаку зимой в сугроб, объявив, что он кулак и подлежит раскулачиванию. У деда случится инсульт. Когда избитый дед приехал с бабкой в Москву, маленький внучок Юра встретил их на вокзале, довез до дома, а потом помог затащить пожитки в квартиру на третьем этаже дома в Земледельческом переулке. За «доставку» дед вручил внуку серебряный рубль, что очень удивило мальчика, но дед строго сказал ему: «За всякий труд надо платить. Вот они не платят, и ничего у них не получится. Запомни, внучек»[24].

Любимов дважды уходил из театра, но последний уход был бесповоротным. После пражского скандала актеры Таганки надеялись, что им удастся уговорить Любимова вернуться в театр. Любимов потребовал от них извинений: «Люди должны извиниться, а не просто звать. Что я им, собачка, что ли?» Трудно себе представить, что пережил Любимов, изгнанный из своего театрального царства, преданный своими детьми-актерами, ставший воплощением современного короля Лира.

Трудный, конфликтный, скандальный, несговорчивый режиссер… Но актеры оскорбили и унизили не только великого театрального патриарха, воспитавшего их, но и человека весьма преклонных лет, заслуживавшего элементарной вежливости. Отомстить режиссеру таким гадким, мелочным способом, даже если он был не прав, – подло и низко. Казалось бы, выход из сложившейся ситуации очевиден: если тебе не нравится режиссер, иди в другой театр…

Любимов на репетициях частенько говорил мне, что в коллективе театра должны царить жесточайшая дисциплина и четкая субординация. Панибратство категорически недопустимо. У хорошего режиссера в кармане всегда должны быть припасены хлыст и морковка. Режиссер – это дрессировщик, имеющий дело с опасными дикими зверями.

Свою точку зрения Любимов, разумеется, не высказывал шведским актерам. Любимов был битым жизнью и хитрым человеком: он прекрасно оценивал ситуацию и знал, где, кому и что говорить, но довольно часто, по его же собственному признанию, его заносило: «Меня вдруг как черт за язык потянет ляпнуть что-то…» Мне думается, что Любимов одновременно любил актеров, завидовал им и презирал их…

В одном из последних интервью Любимов говорил, что за всю свою долгую театральную жизнь он поставил более ста спектаклей и убедился в том, что давать волю господам артистам нельзя, ибо они тут же развалят спектакль. «Форма и дисциплина держат спектакль, – резюмировал Любимов. – Форма заставляет актера думать, как сыграть и ничего не забыть, потому что партитура роли очень сложная».

По подсчетам Любимова, он проработал восемьдесят четыре года, из которых восемьдесят лет было посвящено театру. Его трудовой стаж начался в 1931 году, когда Юрию исполнилось четырнадцать лет. Как сын лишенца, он должен был оставить школу и поступить в ФЗУ (фабрично-заводское училище) на специальность электромеханика. По окончании ФЗУ Любимов собирался стать инженером-электриком. Если бы не случай – объявление в газете о наборе абитуриентов в студию Второго Художественного театра, то не было бы в Советском Союзе создателя легендарного Театра на Таганке и не было бы в театральном мире великого режиссера.

Его дебют на сцене пришелся на 1933 год. Он познал славу сначала как актер, потом как режиссер, как создатель театра. Оказавшись в вынужденной эмиграции, он ставил по всему миру спектакли и оперные постановки, прославляя повсюду русскую культуру. На Западе Любимов поставил около тридцати опер, хотя и говорил, что терпеть не может их архаичность; он предпочитал слушать записи опер на пластинках, а не присутствовать на них в театре. «Но деньги нужны. У меня семья, мне нужно ее кормить».

Вениамин Смехов, выдающийся актер Театра на Таганке, полагал, что «Любимов сам по себе необразованный режиссер. Он из актеров – сладких, симпатичных, более-менее успешных, среднего таланта. Любимов необразован в области живописи, изобразительного искусства – все нахватано у на уровне интуиции. Он не музыкальный человек, нет слуха. В области литературы тоже скорее нахватанный, чем начитанный. В поэзии наивен: по Любимову, читать стихи надо по знакам препинания – ему так кто-то сказал. А дальше начинается магия. Он собирает спектакль, слышит всех, превращает сделанное кем-то в нечто другое… Потом вдруг мы въезжаем в период, когда он никого не слушает, а начинает освещать, редактировать, собирать, сочинять, перестраивать и фиксировать. Дальше – генеральная репетиция. Ему кажется, что это провал, а приходят зрители – триумф! Фантастика! Почти все неправильно, но это магия!»[25]

Вениамин Смехов, стоявший у истоков создания Театра на Таганке, безусловно, имеет