Вечера на хуторе близ Диканьки. Миргород - Николай Васильевич Гоголь

Достал рожок; прежде, однако ж, чем стал насыпать, осмотрелся хорошенько, нет ли кого. Кажись, что нет; но вот чудится ему, что пень дерева пыхтит и дуется, показываются уши, наливаются красные глаза; ноздри раздулись, нос поморщился и вот так и собирается чихнуть. «Нет, не понюхаю табаку, — подумал дед, спрятавши рожок, — опять заплюет сатана очи!» Схватил скорее котел и давай бежать, сколько доставало духу; только слышит, что сзади что-то так и чешет прутьями по ногам… «Ай, ай, ай!» — покрикивал только дед, ударив во всю мочь; и как добежал до попова огорода, тогда только перевел немного дух.

«Куда это зашел дед?» — думали мы, дожидаясь часа три. Уже с хутора давно пришла мать и принесла горшок горячих галушек. Нет да и нет деда! Стали опять вечерять сами. После вечери вымыла мать горшок и искала глазами, куда бы вылить помои, потому что вокруг всё были гряды; как видит, идет прямо к ней навстречу кухва. На небе было-таки темненько. Верно, кто-нибудь из хлопцев, шаля, спрятался сзади и подталкивает ее.

— Вот, кстати, сюда вылить помои! — сказала и вылила горячие помои.

— Ай! — закричало басом.

Глядь — дед. Ну, кто его знает! Ей-богу, думали, что бочка лезет. Признаюсь, хоть оно и грешно немного, а, право, смешно показалось, когда седая голова деда вся была окунута в помои и обвешана корками с арбузов и дыней.

— Вишь, чертова баба! — сказал дед, утирая голову полою, — как опарила! как будто свинью перед Рождеством! Ну, хлопцы, будет вам теперь на бублики! Будете, собачьи дети, ходить в золотых жупанах! Посмотрите-ка, посмотрите сюда, что я вам принес! — сказал дед и открыл котел.

Что ж бы, вы думали, такое там было? Ну, по малой мере, подумавши хорошенько, а? золото? Вот то-то, что не золото: сор, дрязг… стыдно сказать, что такое. Плюнул дед, кинул котел и руки после того вымыл.

И с той поры заклял дед и нас верить когда-либо черту.

— И не думайте! — говорил он часто нам. — Все, что ни скажет враг господа Христа, все солжет, собачий сын! У него правды и на копейку нет!

И, бывало, чуть только услышит старик, что в ином месте неспокойно:

— А ну-те, ребята, давайте крестить! — закричит к нам. — Так его! так его! хорошенько! — и начнет класть кресты, а то проклятое место, где не вытанцывалось, загородил плетнем, велел кидать все, что ни есть непотребного, весь бурьян и сор, который выгребал из баштана.

Так вот как морочит нечистая сила человека! Я знаю хорошо эту землю: после того нанимали ее у батька под баштан соседние козаки. Земля славная! и урожай всегда бывал на диво; но на заколдованном месте никогда не было ничего доброго. Засеют как следует, а взойдет такое, что и разобрать нельзя: арбуз — не арбуз, тыква — не тыква, огурец — не огурец… черт знает что такое!

Миргород

Предисловие «Полки»

Гоголь продолжает «Вечера на хуторе близ Диканьки» сборником из четырех повестей: написанные в разных жанрах и служащие разным художественным задачам вместе они описывают целый космос — с еще большим мастерством, чем гоголевский прозаический дебют.

Валерий Шубинский

О чем эта книга?

«Миргород» — третья книга рассказов Николая Гоголя после «Вечеров на хуторе близ Диканьки» в двух частях и «Арабесок» (причем «Арабески» и «Миргород» вышли почти одновременно). Действие повестей, вошедших в «Миргород», происходит — как и в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» — на Украине. На преемственность двух книг прямо указывает издательский подзаголовок — «Повести, служащие продолжением «“Вечеров на хуторе близ Диканьки”». Но если в первой книге прослеживается скорее сказочно-фольклорное настроение, то во второй Гоголь показывает разные аспекты и даже разные полюса украинской жизни: героико-эпический («Тарас Бульба»), приземленно-комический («Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»), мистико-фантастический («Вий»), иронико-идиллический («Старосветские помещики»). Соответственно, герои повестей — представители разных социальных страт: казаки, помещики, городские обыватели и бурсаки (семинаристы).

Когда она написана?

Работа над повестями датируется 1833–1834 годами. В этот период Гоголь преподает в Патриотическом институте — петербургском женском учебном заведении, основанном в 1813 году. Читатели ждут от него продолжения «Вечеров на хуторе…», но Гоголь старается уйти от прежних приемов и расширить материал — хотя поездка в Миргород в 1832 году дала ему новые впечатления. Фактически Гоголь начинает новый период в своем творчестве. «Миргород» написан одновременно с первыми «петербургскими повестями», вошедшими в «Арабески».

Как она написана?

Разнообразие жанров предопределяет и разный подход к материалу. У книги нет единого рассказчика, в отличие от «Вечеров на хуторе…». В «Старосветских помещиках» и «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» повествователь — предполагаемый знакомый героев. В «Иван Ивановиче и Иване Никифоровиче» он максимально удален от автора, вписан в мир обывательских взаимоотношений и говорит соответствующим языком. Здесь Гоголь использует сказ — особый прием повествования, воспроизводящий чужую устную речь. В «Тарасе Бульбе» повествователь — современный Гоголю образованный человек, почти сливающийся с автором. Но рассказанная им история носит возвышенно-эпический и, следовательно, архаический характер. Поэтому текст оказывается внутренне противоречивым: эпос с его цельностью то и дело подвергается рефлексирующему взгляду человека Нового времени, который фиксирует пороки и преступления эпических героев, — но сама героичность этих людей не оспаривается. Это предопределило сложное отношение к «Тарасу Бульбе» читателей XX–XXI веков. Так же противоречив «Вий»: «народное предание» пересказывается не «в простоте своей», вопреки авторскому примечанию, а языком писателя XIX века, внимательного к подробностям и полного иронии по отношению к своим персонажам.

Общие же стилистические черты характерны для всего творчества Гоголя: острое внимание к материально-физиологической стороне жизни, когда описание то и дело доводится до гротеска и подчеркивает комическую или мистическую сторону; склонность к гиперболам; пафосные периоды, которые либо переходят в глумливую пародию, либо иронически перелицовываются на соседних страницах; контрастность, отсылающая к культуре барокко (она оставила яркий след именно на Украине).

Н. Гоголь «Миргород». Первое издание. Часть вторая. 1835 год{7}

Что