Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева

В этом свете очень странно выглядит признание Карсавиной, что участие в бунте не отразилось на её дальнейшей карьере, а также карьере Фокина и Павловой. Это наводит на определённые мысли, что, возможно, они тоже сняли свои подписи под петицией, хотя были фактически главными зачинщиками в этой истории. Но это только предположение, утверждать что-либо невозможно за неимением архивных документов. Косвенным подтверждением этой гипотезы является то, что Михаил Фокин в книге своих воспоминаний «Против течения» вообще не упоминает об этой трагической истории, хотя сам был лидером бунтовщиков, и у него на квартире проходили собрания инициативной группы. Иногда нарочитое умалчивание о чём-либо даёт больше информации, чем подробное описание события. А если это действительно так, то ради чего красавец и прекрасный человек Сергей Легат убил себя? Ведь тогда он никого не предавал.

Также не соответствует действительности утверждение Карсавиной, что «смерть Сергея всех объединила». По свидетельству других участников событий, после 1905 года, на протяжении многих лет, дружеские отношения между многими артистами в труппе были прерваны — зачастую два человека танцевали вместе на сцене, а в жизни не здоровались и не подавали друг другу руки.

И в конце этой главы процитирую «главного» биографа Ричарда Бакла: «Сергей Легат, бывший учитель Вацлава, подписавший первоначальную петицию, почувствовал себя предателем по отношению к царю. … Всю ночь он бредил, а наутро перерезал себе горло».

Ох уж этот Бакл! «Знаток» русской истории…

18 января 1906 года — первое выступление Вацлава Нижинского со «звёздами» Мариинского театра

По случаю 150-летия со дня рождения Моцарта было объявлено о постановке на сцене Мариинского театра оперы «Дон Жуан». Для балетной сцены этой оперы «Танец роз и бабочек» были выбраны четыре балерины: Трефилова, Преображенская, Ваганова, Егорова; три ведущих танцовщика: Андрианов, Больм, Леонтьев и воспитанник Училища Нижинский в качестве партнёра 30-ти летней Веры Трефиловой. Намерение дирекции поставить 16-ти летнего ученика Нижинского, которому оставалось ещё полтора года до окончания школы, на сцену наравне с именитыми артистами, вызвало сенсацию. Вацлав сам был ошеломлён такой неожиданной честью. Возможно, это был неофициальный дебют, чтобы Дирекция могла оценить его художественные и танцевальные достижения наряду с известными артистами Императорских Театров и ответить тем, кто считал, что предыдущий успех Нижинского в ученическом спектакле был случайным.

Вера Трефилова, Мариинский театр, 1900 г.

Брониславе не пришлось увидеть, как её 16-ти летний брат танцевал вместе с ведущими танцовщиками Императорского балета. Но дома, после выступления, она видела, как был счастлив Вацлав. Как обычно он говорил не о себе, а только о других танцовщиках и о том, как восторженно им всем аплодировали. Рассказал, как во время антракта, Александр Крупенский, руководитель труппы Императорского балета, зашёл за кулисы и сказал Вацлаву, как великолепно тот справился со своей ролью и, что он показал себя превосходным артистом балета. Броня с мамой были очень тронуты признанием таланта Вацлава, радовались и говорили о его выступлении больше, чем он.

Первым авторитетом, публично признавшим гениальность Нижинского, был строгий критик Валериан Светлов, лучший знаток балета в России в то время. Именно он написал свои первые комментарии о Нижинском в пророческом ключе: «Этот мальчик, Вацлав Нижинский, однажды затмит своим искусством всех остальных танцовщиков в мире!» — и Светлов оказался истинным пророком.

После этого выступления о гениальности 16-ти летнего Вацлава Нижинского многие балетные критики и балетоманы начали говорить открыто. Было предсказано, что он должен стать величайшим из всех когда-либо живших танцовщиков-мужчин и, конечно же, величайшим из всех, кого когда-либо готовила Императорская русская балетная школа. Такое признание таланта юного Нижинского вызывало зависть не только у его соучеников, но и у многих артистов балета.

Как видим, утверждение Тамары Карсавиной, что «очень любопытно отметить, что даже в нашем актёрском мирке, где всё внимание было сосредоточено на рождении новых талантов, никто не умел разгадать гения Вацлава Нижинского. Весной 1906 года Нижинский окончил училище. Это „восьмое чудо света“ осталось незамеченным в сонме видений или в свите пажей» — не соответствует действительности. Кроме того, из факта, что Карсавина путает год окончания Вацлавом Училища, можно сделать вывод, что она видела это выступление Нижинского с ведущими артистами Мариинского театра и, видимо, решила, что он уже выпускник. А если это так, и Тамара видела триумф юного Нижинского, то её уничижительное утверждение, что никто ничего не заметил — является умышленной ложью в угоду Дягилеву.

24 января 1906 года состоялось второе представление оперы «Дон Жуан», в котором Анна Павлова заменила Веру Трефилову в роли партнерши Вацлава. Это был первый раз, когда Вацлав танцевал с Анной Павловой. Вацлаву было 16 лет, Павловой — 24 года.

Анна Павлова, Мариинский театр, 1907 г.

В отличие от Брониславы, Анатолий Бурман видел не только выступление Вацлава с ведущими артистами Мариинского театра, но и был свидетелем, как проходила подготовка к этому спектаклю. В своей книге он очень подробно и интересно описывает, как это было. Но, по утверждению Бурмана, артистами с которыми танцевал Вацлав были: Обухов, Кякшт и Н. Легат, и он заблуждается.

Программа спектакля Мариинского театра в память 150-летия со дня рождения Моцарта от 18 января 1906 года

Когда Михаил Обухов, во время своего урока, сказал Вацлаву: «Как бы ты отнёсся к тому, чтобы потанцевать с группой артистов таких, как Самуил Андрианов, Адольф Больм и Леонид Леонтьев?», тот был ошеломлён: «Это было бы невероятной честью для меня! Потому что это известные танцовщики, а я всего лишь школьник. Ни один из них не мечтает танцевать с учеником!» Обухов настаивал: «Может ты боишься, что мир узнает, что ты уже превзошёл своего учителя в мастерстве танца?». Обухов намекал на то, о чём говорил весь балетный Петербург — что юный Нижинский может без усилий превзойти любого из лучших танцовщиков России. Мечтой всей жизни Обухова было продемонстрировать талант своего лучшего ученика перед выпуском. Он посмотрел на Вацлава с безграничной гордостью, а Вацлав покраснел от смущения. «Вы — мой самый лучший учитель и навсегда останетесь для меня великим! Я не могу и подумать, что когда-нибудь смогу превзойти Вас в танце. Я не хочу этого делать! Вы — Мастер, который научил меня всему, как я