Библиотека Данталиона - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— А ты сомневаешься? — парировала Сэнд, и на её губах появилась лёгкая усмешка. — Подумай о тех, кто остался. Сефаро — слабак, который вечно прятался за спиной Солани. Ему там не место. А вот Солани… Она сильная. Очень сильная. И я думаю, она вполне способна дойти до конца.

— Солани — убийца, — фыркнул Катарос, но в его голосе не было презрения — только констатация факта. — Её стихия — тени и кинжалы. В открытом бою против сильного мага у неё мало шансов.

— Ты просто не знаешь её, — отрезала Сэнд. — Если кто и может пройти все испытания, так это она.

— А мне нравится Ренар, — вдруг вставила Голд, и её голос стал чуть теплее. — Он весёлый. И сильный. И он не такой, как все эти напыщенные аристократы.

— Нет, — покачал головой Катарос. — Он силён, но не более того. Его удел — быть на подхвате у сильных мира сего. Вот и сейчас он прибился к Фаусту, как щенок к хозяину.

— А что плохого в том, чтобы иметь друга, которому можно доверять? — спросила Голд, и в её глазах мелькнул вызов. — Друга, который прикроет спину? Я бы многое отдала за такого друга, как Ренар.

— Глупости, — отрезал Катарос, но спорить не стал.

— А что насчёт того парня, Адама? — спросила Флюмен, до этого молчавшая. — Он появился из ниоткуда. Ни рода, ни семьи. Самоучка. Но прошёл столько же испытаний, сколько и мы. Вернее, уже даже больше чем мы.

— Самоучка, — усмехнулся Катарос, и в его усмешке сквозило высокомерие. — Такие не живут долго. Их удел — гореть ярко и быстро гаснуть. Вспомните всех гениев-самоучек. Где они сейчас? Большинство — в могилах. Впрочем, не могу не признать, что в этот раз он нас обошёл…

— А Фауст? — спросила Сэнд, и все замолчали.

Имя повисло в воздухе, тяжёлое, как свинец. Каждый из них видел, на что он способен. И каждый понимал — он отличается от остальных.

— Фауст — другое дело, — наконец произнёс Катарос, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на уважение. — Но он точно не самоучка. У него есть учитель. И учитель этот — точно архимаг. Иначе быть не может. Он слишком силён…

— Но кто? — спросила Флюмен, и в её глазах загорелось любопытство. — Кто мог обучить его такому? Кто дал ему знания, которые позволяют на равных сражаться с нами, наследниками древних родов?

— Не знаю, — честно признался Катарос. — Но я бы хотел это выяснить. Похоже, один из Архимагов начал свою игру. И скоро мы ещё услышим о его ученике.

— Думаешь, его учитель — архимаг? — переспросила Сэнд, и её золотые глаза сузились.

— Уверен, — кивнул Катарос. — Только архимаг мог научить мага его возраста такому уровню контроля и таким сложным плетениям. Только архимаг обладает знаниями, которые выходят за рамки стандартных учебников.

Они замолчали, обдумывая услышанное. Ветер разносил пыль по округе, и где-то вдалеке, у горизонта, медленно заходило солнце, окрашивая небо в багровые тона.

— Я думаю, у Фауста есть шанс, — наконец произнесла Флюмен, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Такие люди не проигрывают.

— Или проигрывают, но только один раз, — добавила Сэнд, и в её голосе прозвучала печальная усмешка. — В последний раз.

— Не каркай, — поморщилась Голд. — Я хочу, чтобы он победил. Не знаю почему, но я хочу, чтобы этот самоуверенный выскочка забрал главный приз. Пусть все эти старые семьи увидят, что на свете есть ещё маги, не обязанные своим успехом богатым папочкам. Может хоть это заставит их шевелиться.

— Как бы эти старые семьи не стали шевелиться для того, чтобы убить Фауста… — покачал головой Катарос. — Я бы не хотел, чтобы такой соперник сгинул зря…

Все резко замолчали, понимая что в словах парня была истина. Старые рода не любят конкуренции от тех, кого считают ниже себя. И устранение такого как Фауст было самым вероятным вариантом…

— Говорите что хотите, — сказала Сэнд, отрываясь от валуна и выпрямляясь. — А я ставлю на Солани.

— А я на Фауста, — улыбнулась Голд, и в её улыбке впервые за долгое время появилось что-то живое, настоящее. — Пусть победит тёмная лошадка.

— Я на Ренара, — пожала плечами Флюмен. — Мне нравятся те, кто умеет выживать, а не только сражаться. Такие как он всегда оказываются в финале.

Все посмотрели на Катароса. Он молчал, глядя на горизонт, где медленно угасал багровый закат.

— Я не буду делать ставок, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала усталость. — Мне всё равно, кто победит. Пусть победит сильнейший. А я… я буду смотреть и учиться на своих ошибках.

Он отлепился от стены башни и, не прощаясь, направился к лагерю, который виднелся вдалеке.

Голд поднялась с земли, отряхивая пыль с одежды, и посмотрела на Сэнд. Их взгляды встретились — две пары золотых глаз, две вечные соперницы, которые сейчас были объединены общим поражением.

— Знаешь, — тихо сказала Сэнд, — я тоже, наверное, поставлю на Фауста. В нём есть что-то… Что-то, чего не хватает нам всем.

— Может быть, — Голд кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — А может, мы просто хотим, чтобы победил кто-то, кто не похож на нас. Кто-то, кто не нёс на своих плечах груз ответственности перед древним родом с самого рождения.

— Возможно, — согласилась Голд. — Но разве это плохо? Разве мы не имеем права на маленькую мечту о том, что можно жить иначе?

— Имеем, — Сэнд усмехнулась, и на её смуглом лице появилось что-то человеческое, тёплое. — Только вот мечты — это для тех, у кого есть время. А у