Библиотека Данталиона - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

Я узнал этот голос. Адам. Его деревенский говор, чуть растянутые гласные, та робкая интонация, которая иногда проскальзывала в его речи, когда он волновался. Сомнений не осталось.

— Ренар! — крикнул я, не оборачиваясь, но голосом, не терпящим возражений. — Режь паутину, но осторожно. Не зацепи его. Солани — прикрой нас. Смотри в оба — если паук вернётся, мы должны знать об этом первыми.

Они не стали спорить. Ренар подошёл ближе, создал тонкое воздушное лезвие — такое узкое и сконцентрированное, что оно было почти невидимо — и начал аккуратно разрезать нити, освобождая Адама слой за слоем. Солани застыла в тени большого дерева, вглядываясь в лес, готовая в любой момент отразить атаку или предупредить нас. Её клинок был обнажён и поблёскивал на свету.

Я помогал Ренару, разрывая особенно плотные участки паутины клинками. Нити были прочными, будто сплетёнными из тонкой стали, а не из шёлка. Каждое движение требовало усилий.

— Держись, — сказал я Адаму, когда его лицо показалось из-под нитей. — Мы почти закончили.

Он был бледен — бледнее обычного, с землистым оттенком лица. Губы потрескались до крови, на лбу — глубокая ссадина, которая уже начала затягиваться, но ещё кровоточила. Одежда повреждена, на руках и ногах — глубокие порезы, оставленные, видимо, краями хитиновых лап, когда его паковали в кокон.

Наконец, последняя нить упала, и Адам вывалился из кокона, рухнув на землю. Он не мог стоять — ноги подкашивались, руки дрожали крупной дрожью. Я опустился рядом с ним на колени, помогая принять сидячее положение, прислонив спиной к стволу ближайшего дерева — подальше от паутины.

— Ты как? — спросил я, доставая флягу с водой и протягивая ему. — Пей, маленькими глотками, не торопись.

— Жив, — прохрипел он, с трудом открывая глаза. В них стояла муть, но постепенно фокус возвращался. — Спасибо… Если бы вы не пришли… Я уже думал, что всё. Что оно вернётся и…

— Но оно не вернулось, — перебил его Ренар, оглядываясь. — Вернее, пока не вернулось. Где этот паук? Ты видел, куда он ушёл?

— Не знаю, — Адам сделал глоток воды, и его голос стал чуть твёрже. — Он схватил меня, когда я шёл через лес. Я даже не успел ничего сделать — просто тьма, паутина, и я уже в коконе. А потом он ушёл. Я слышал его шаги — он уходил куда-то вглубь леса. Может, за новой добычей. Он ждал. Ждал, пока я ослабею, чтобы потом… — он не договорил, но мы и так поняли.

— Он вернётся. Пауки не бросают свою добычу, что уже попала в их лапы, — сказала Солани, не оборачиваясь. Её голос был спокойным, почти равнодушным, но я видел, как напряжены её плечи.

Где-то в глубине леса раздался звук — низкий, вибрирующий, похожий на струну, которую кто-то задел, или на гигантский камертон. Он нарастал, приближался, и вместе с ним росло чувство опасности — то самое, первобытное, которое заставляло волосы вставать дыбом, а сердце биться быстрее.

— Приготовьтесь, — сказал я, поднимаясь на ноги и помогая Адаму встать. — Держись за нами. Если начнётся бой — не лезь вперёд. Прикрывай нас.

Из тьмы между деревьями показались первые ноги. Длинные, членистые, покрытые чёрной щетиной, которая топорщилась при каждом движении, они ступали бесшумно, но земля под ними мелко дрожала. Потом показалось тело — огромное, размером с небольшую повозку, тёмно-серое, с алыми узорами на брюшке, которые пульсировали в такт чему-то невидимому. Восемь глаз горели багровым светом, и каждый смотрел в свою сторону, не пропуская ни малейшего движения. Жвалы щёлкали, издавая мерзкий, скрежещущий звук, от которого хотелось заткнуть уши.

Гигантский паук вышел на поляну, и я наконец смог оценить его размеры. Он был огромен — даже крупнее того демона, с которым мы сражались в амфитеатре. Его лапы, каждая длиной с небольшое дерево, оставляли глубокие борозды в земле, а из пасти капала тягучая, зеленоватая слюна, которая шипела, падая на траву и листву, разъедая их до чёрной жижи.

— Ничего себе, — выдохнул Ренар, отступая на шаг и невольно вставая в боевую стойку. — И с этим мы должны сражаться? Ты шутишь? Это же не паук — это монстр из кошмаров!

— Похоже на то, — ответил я, хотя в голове уже крутилась другая мысль. Я поднял руку, останавливая Ренара и Солани, которые уже приготовились к бою. Адам, обессиленный, стоял позади, опираясь на ствол дерева, и глядел на паука с ужасом, который постепенно сменялся решимостью.

— Фауст? — удивлённо спросил Ренар, явно поняв мои намерения. — Ты чего? Ты хочешь с ним поговорить? Это же паук! Огромный, злой, голодный паук!

— Подожди, — ответил я, делая шаг вперёд, прямо навстречу чудовищу. — Я хочу кое-что проверить. Есть у меня одна идея.

Паук замер, его багровые глаза уставились на меня. Все восемь. Я чувствовал на себе каждый взгляд. Чувствовал его магию — древнюю, сильную, но не разумную. В ней не было осознанности, только голод, инстинкт и древняя, первобытная злоба. Это был не демон, не слуга Данталиона — просто хищник, выросший до чудовищных размеров в магическом лесу библиотеки.

Я попытался использовать свою связь с контрактом с паучьим родом. Тонкая, едва ощутимая нить протянулась от меня к пауку — я чувствовал её, чувствовал, как мана течёт по этому невидимому каналу, пытаясь установить контакт. Но ответа не было. Паук смотрел, его жвалы щёлкали, слюна капала на землю, но он не реагировал. Его мана пульсировала ровно, без изменений, без намёка на то, что он вообще заметил мою попытку.

— Ты понимаешь меня? — сказал я вслух, делая ещё шаг вперёд, сокращая расстояние.

Паук щёлкнул жвалами громче, и из его пасти вырвалась струя паутины — не тонкая нить, а целый поток, который вонзился в землю прямо там, где я стоял секунду назад. Нити зашипели, разъедая траву, оставляя чёрные, дымящиеся следы.

— Похоже, он не в настроении разговаривать, — заметил Ренар, уже создавая воздушное плетение. Вокруг его рук закрутились маленькие вихри, готовые в любой