Едукарь - Коллектив авторов

Себя не бойтесь потерять, даря восторженность улыбок,

Но упустить и не обнять — нам не простят таких ошибок!

И пусть души не гаснет свет, и пусть в любви мы безоружны,

Но счастье — быть кому-то нужным! Важнее в этой жизни — нет!»

Чужие строки, автора, к сожалению, не помню. Но они — очень про нас!

— Ты поэт! Дождь — это хорошо, очень даже здорово, что дождь. Если люди уезжают в дождь — это к счастью.

— Уезжают? Почему? Куда? Зачем? (Опоздал, сердце куда-то провалилось.)

А она смеется:

— Да я сама не раз порывалась ехать к тебе, а ты опередил.

У него кружится голова. Он кладет трубку на рычаг, все еще ощущая тепло ее слов. Этот разговор отнял у него все силы.

Вышел из будки автомата под дождь. Все так же спешили куда-то люди... Он стоял и крупная дрожь била его. Дождь тек по лицу и закрытым глазам. На плечи ему легли две невесомые руки. Щеку обожгло горячим дыханием.

Или ему это только показалось?

Виктория Лявданская

ОДИН ДЕНЬ

Утро обещало многое. Солнце светило прямо в лицо, но еще было трудно понять: сегодня просто один из обычных теплых июньских дней или пекло, когда единственное благоразумное занятие — валяться на пляже и периодически охлаждаться в воде, радуясь безделью, как ребенок новой игрушке. Валька сладко потянулась и зажмурилась от удовольствия, предвкушая, конечно же, второе. В реальный мир ее вернул Миша, появившийся над ней так неожиданно, что она, открыв глаза, вздрогнула от испуга.

— Ты что, Валька, вздрагиваешь? Я на динозавра похож? Так и среди них есть красавчики! Замучился будить тебя — завтрак стынет, погода шепчет, а ты в спящую красавицу играть со мной затеяла. Тогда возьму на руки и отнесу к алтарю! — Миша с Валькой на руках осторожно прошел через две комнаты и коридор и поставил ее на ноги — Теперь я поцелую тебя и ты должна немедленно проснуться! Читала сказку?

После легкого завтрака и недолгих сборов молодые влюбленные неслись по дорогам города на серебристом «фольксвагене», курили, смеялись и, конечно, строили планы на будущее.

Мишка души не чаял в Вальке, она была той редкой женщиной, которая для любимого была не только любовницей, но и самым близким другом. Валька же и сама не понимала, почему так сильно любит Мишку, и чувство к нему растет и ширится, несмотря на столь долгое знакомство.

Она не была из числа тех людей, которые любят вслепую, и сама с любопытством прислушивалась к своим чувствам и всякий раз удивлялась, как дитя, завидев снежную бабу, что да, оказывается, она любит, она способна на это чувство и ей это очень нравилось.

Им было настолько хорошо друг с другом, что жизнь поодиночке они не могли уже себе представить. Даже когда случались между ними ссоры, каждый из них выбивался из привычной колеи дел и забот, становясь безучастным ко всему творящемуся вокруг, и это было похоже на болезнь, которую они между собой называли «болезнь любви».

В машине громко играла музыка, так, что друг друга было не расслышать. Мишка был хорошим водителем и неплохим механиком, уверенным в себе, своих силах и возможностях, как большинство парней его возраста. Валька чувствовала себя с ним в полной безопасности и была в диком восторге от его быстрой езды, подначивая обогнать ту или иную машину.

Мишка убавил громкость:

— Валь, заедем в боксы? Я поработаю, а ты позагораешь на полянке? А к вечеру съездим искупнуться с ребятами в Разлив, хорошо?

— Ладно!

Он положил свою ладонь на ее колено. Она вздрогнула и послала ему воздушный поцелуй. Мишка ответил ей тем же, подмигнул и врубил магнитофон на полную мощность. Они были счастливы.

Около боксов Мишка остановил машину и заглушил двигатель:

— Мы, как всегда, опоздали! — сказал он Вальке, вынимая кассету.

— Ничего страшного, — как всегда, беззаботно ответила Валька, выходя из машины.

В боксе было прохладнее, чем на улице. На багги собирались ставить двигатель, что предвещало скорое участие в соревнованиях. После скудных приветствий Миша пошел переодеваться в рабочую одежду, а Валя, взяв из машины покрывало, воду и сигареты с зажигалкой, отправилась загорать на полянку за боксами.

Валька с любопытством разглядывала свое тело — оно, безусловно, ей нравилось.

«Мне очень идет загар!» — подумала она, затем легла и закрыла глаза. Солнце палило, щедро даря земле свои лучи. Вальке нравилось прищурившись смотреть в небо, а потом долго ловить солнечных зайчиков сквозь прищуренные ресницы — разноцветные кружки, то увеличивающиеся, то уменьшающиеся в размерах. Но сегодня, в момент принятия солнечных ванн, все ее мысли были заняты мыслями о будущем, об их малыше, который через каких-то семь месяцев появится на свет и будет приносить много радости и много проблем своим родителям. Думала она и об отношениях с Мишей, во время ее беременности и после, когда она станет мамой, а он папой. Самыми интересными в данный момент для Вальки были вопросы о том, как сказать о ее беременности Мишке и какая у него будет реакция, ведь она не хотела ничего говорить наперед, пока вероятное не стало очевидным. Они давно хотели ребенка. Задержке на день она радовалась и спешила поделиться своей радостью с Мишей.

Но, убедившись в ошибке, легко скрывала перед ним свое разочарование. Со временем, став более сдержанной в этом вопросе, она просто надеялась и ждала. Ждала и надеялась. И вот наконец мечта ее осуществилась: она была у врача, все подтвердилось, и Валька была на седьмом небе от счастья. «Конечно, Мишка обрадуется! Скажу ему сегодня же на пляже. Представляю, как же он удивится моей выдержке. Милый мой мальчик! Теперь нужно будет подумать о свадьбе. Вот уж потрет он свои руки, узнав, что наконец-то он заарканил меня. Свадьба будет такой, как он захочет. И, конечно, мы обвенчаемся. Чтобы и в загробной жизни быть вместе. Годика через три родим второго ребеночка. У нас будут мальчик и девочка. Лешка и Люська. Лешка станет дипломатом, будет смелым, сильным и справедливым, а Люська станет модельером и будет играть на фортепиано. Она вырастет красавицей и от поклонников не будет отбоя. Они