Едукарь - Коллектив авторов

будут самыми умными и счастливыми детьми на свете, и будут обожать нас. А потом нарожают нам с Мишкой кучу внучат и мы будем нянчиться с ними на загородной вилле, рядом с городом».

Вечером поехали купаться. Валька долго боролась с собой, прежде чем решилась войти в воду. Ребята уже успели сплавать и вышли на берег.

— Миш! Иди ко мне, а то я сейчас утону! — крикнула Валька.

Миша подплыл к ней, обнял и поцеловал в губы. Она скорчила гримаску и уставилась на него.

— Валь, ты чего такая загадочная? — поинтересовался Мишка.

— Угадай, что я собираюсь тебе сообщить!

Миша подумал и озадаченно ответил:

— Не знаю, говори же скорей!

Валька прильнула к нему и выдохнула ему в ухо:

— Мишуня, у нас будет детеныш. Уже точно.

Он схватил ее за плечи и вытянул руки так, что они чуть отплыли друг от друга.

— Повтори!

Валька удивленно повторила. Миша резко подхватил ее на руки и начал кружить, создавая целый фонтан брызг вокруг них. Он смеялся, целовал ее, что-то говорил возбужденно и бессвязно... Валька поняла, что он счастлив. Эта радость, казалось, не закончится, и Валька решила его перебить:

— Миш! Нам необходимо многое обсудить, например, назначить день свадьбы.

— Вот ты и попалась в лапы кота, мышка! Съем тебя всю, чтобы никому не досталось и кусочка! — И он опять стал осыпать ее поцелуями.

С берега доносились сигналы машин, но, не дождавшись возвращения влюбленных, друзья уехали, оставив на берегу одинокий «фольксваген».

— Ты же вся синяя, как цыпленок, сейчас я тебя разогрею! — Миша стал растирать Вальку, которая вся вертелась и извивалась, пища, что он трет ее слишком сильно, а ее уже необходимо начинать беречь в таком положении.

— Нельзя тебе болеть, залезай в машину и оденься! — командовал Миша, — а я включу печку.

Когда они были уже в машине, взгляды их встретились, они без слов поняли друг друга. Миша обнял Вальку одной рукой, а другой стал опускать ее сиденье...

Долго не могли разомкнуть объятий. Они могли так лежать и целоваться вечность.

Но нужно было ехать домой. Стемнело. Почти полностью обнаженные, разогретые любовью, они не чувствовали прохлады приближающейся ночи.

— Ну что, в путь?

— Да.

Заурчала машина, и они тронулись. По дороге Валька спешила рассказать Мише, что она напридумывала сегодня, лежа под солнцем на лужайке. Миша полностью со всем соглашался и время от времени гладил правой рукой Валькины волосы с такой нежностью, что у нее мурашки бежали по всему телу.

На шоссе было мало машин — время позднее, да и день будничный. Деревья, растущие вдоль дороги, сворачивающей направо, скрыли грузовик, несущийся на большой скорости по направлению к шоссе.

Тормозить было уже поздно, когда сильный боковой удар справа подбросил маленький «Фольксваген», развернул и...

— Держись! Валька, держись! — истерично кричал Мишка, останавливая машину, пытаясь справиться с управлением, но мозг его уже сосредоточился на другом: «Сильный удар справа, туда, где сидит Валька. Очень сильный удар. Держись, Валька!».

Он продолжал кричать в состоянии аффекта, когда машина уже остановилась, и никак не мог себя заставить взглянуть на нее.

Все это длилось считанные секунды, но казалось вечностью. Мишка повернул голову в Валькину сторону и отшатнулся в ужасе.

— Нет! — вскрикнул он и слезы брызнули из его глаз. — Нет!

Он бросился на Валькино тело и начал целовать ее запрокинутое, залитое кровью лицо.

— Это неправда! Не может быть! Нет!

Опомнившись, он выскочил из машины и бросился назад, к водителю грузовика. Тот, увидев, что на него несется здоровый парень с остервенелым лицом и ужасающими намерениями, бросился бежать, но был настигнут тяжелым ударом и опрокинут на спину. Мишка бил его, не помня себя от ярости. Он бы его убил, если бы люди не оттащили его. А он, ничего не понимая, продолжал размахивать руками, вопя:

— Убийца! Убийца! Я убью тебя, убийца!

Подъехавшая бригада врачей с трудом смогла сделать ему успокаивающий укол. Казалось, в его голове произойдет сейчас взрыв. При первой возможности он выскочил из машины «скорой помощи» и бросился к Вальке, лежавшей на асфальте и покрытой простынью. Он отвернул край и сердце его разорвалось... Чьи-то сильные руки цепко схватили его и оттащили от трупа на обочину. Он вырывался и кричал, но его не отпускали. Какое-то время спустя Миша сидел в полном одиночестве, безучастный к происходящему, не видя и не слыша неизвестно откуда набежавших людей и подъехавших автомобилей. У него было странное состояние: душа его была далеко, рядом с душой Вальки и удивленно взирала вниз на свое одинокое, сгорбленное тело и суету вокруг.

На следующий день, когда Миша увидел солнце, ему показалось это неестественно странным. Люди, суетящиеся, смеющиеся, чем-то занимающиеся, тоже показались очень странными. Все, что видел Мишка, казалось неестественным и запрещенным. Ведь вчера, когда он уснул, он был уверен, что уже никогда не настанет день и что все должны умереть, уснуть и больше не проснуться. А он проснулся и это воспринималось им как издевка, как высшая несправедливость. Сегодня ему было стыдно за себя и за весь мир — как можно жить и радоваться, если Валька мертва? Как?

Прошли похороны, прошли девять дней, прошли сорок дней, прошел год, другой...

Прошел стыд. Все проходит... Кроме памяти.

Кирилл Рожков

В МЕТРО

Со стены вагона крупно и броско смотрит в нас реклама напитка «Красный дьявол». И мальчик молча сдирает эту весело-злую картинку. Рядом — его мама, и она не протестует, а даже поддакивающее ему кивает. Более того — никто из пассажиров вокруг не пытается их остановить. Очевидно, эта реклама не нравится никому. Наконец мальчику удается сорвать сего дьявола, неправдоподобно полностью — так, что на стенке даже не остается никаких клочков, словно обширная наклейка оказалась не бумажной, а из какого-то крепкого и эластичного пластика. Или в самом деле так и было?

После этого случая я больше никогда не видел рекламы этого жидкого дьявола.

Наверное, в тот день непосредственный русоволосый маленький юноша с ясными глазами сорвал последнего!

Зал подземной станции с двумя немного кружащими голову обрывами с двух сторон, на дне которых